Шепот песков

Для нашего мира отличный вечерний наряд: глубокое декольте, короткая юбка. Только украшений многовато. На мне оно, правда, смотрелось уж слишком вызывающе, как минимум потому, что было на несколько размеров больше. Рукава-фонарики тут же сползли, обнажив плечи. За ними собрались вылезти и другие округлости, но я сжала их вместе с тканью руками, сложив те на груди, и так уже пошла обратно к Мороку.

Меня он ждал, стоя посреди комнаты. Мужики в себя еще не пришли. А судя по темному пятну, ползущему из-под лежащего у кровати Хоря, так и не придут.

Морок недоуменно обернулся, рассматривая, что повергло меня в такой шок, и, тихо хмыкнув, велел:

— Нужно уходить. Не стоит привлекать еще больше внимания.

Заставив себя отвернуться от черного пятна, кивнула, позволяя увести себя из этого ужаса.

По дому шли не скрываясь, но никто так и не выглянул посмотреть. Профессиональная этика, мать ее. Только перед выходом в холл Морок остановил меня выставленной рукой и приложил палец к губам.

На улице он шел рядом. Не опережая и не отставая, как и положено сопровождающему. Только теперь я готова была ходить так всегда, лишь бы не попадать больше к таким вот Шекам.

— Прости, — когда тишина стала слишком пугающей, наполнившись шорохами и шепотками, заговорила я.

Морок поморщился, видно, предпочел бы, чтобы я и дальше молчала. А может, во всем виноваты как раз шепотки? Проводив взглядом чем-то приглянувшийся темный переулок, он вздохнул и все же заговорил.

— Хотел бы придумать тебе наказание, но, кажется, это сделали за меня.

Поджав губы, опустила голову. Да уж, такое наказание я на всю жизнь запомню. Чего уж, теперь меня без присмотра из комнаты даже по нужде не вытянешь.

Морок вновь вздохнул, на этот раз как-то устало.

— Зачем?

Я считала камни под ногами, пытаясь сдержать вновь рвущиеся наружу слезы.

— За-заснуть не могла, — призналась, наконец.

— Теперь заснешь?

Ну вот зачем он так? Неужели думает, что мне не хватило? Слезы обожгли веки, затем щеки, закапали, теряясь в пыли. Я старалась не издавать ни звука. Только сглатывала все чаще и руками себя сжимала, чтобы сдержать дрожь. Рассмотреть дорогу в таком состоянии не могла, двигаясь практически вслепую. В конце концов, споткнулась. И вновь от падения уберегли только сильные руки. Морок прижал к себе и внезапно глухо застонал.