Больница в Гоблинском переулке

Даже не спросил Грейс, откуда она взялась, будучи уверен, что знает. Давненько он не чувствовал себя настолько глупо.

— Ведь дамы нашего круга должны проявлять милость по отношению к…

— Всячески помогать, значит… — медленно произнес Ланс. — Что ж, можете начать с того, чтобы помочь Марте отмыть операционную от крови и вынести в печь ампутированные конечности.

Губки незнакомки сложились в букву «о».

— Но я не…

— Что, слишком грязная работа для ваших холеных ручек? — ухмыльнулся Ланс.

У этой девушки руки в самом деле ухоженные, белые, в тщательно отполированные ногти была втерта коралловая краска по последней моде.

— Я хочу стать целителем, а не уборщицей!

— Целителем? — ухмыльнулся Ланс. — А вы думали, целитель — это сидеть в чистеньком платьице в кабинете, улыбаясь благодарным пациентам? Вот что такое целитель. — Он потянул за рукав ошарашенную Грейс, показывая кровавые разводы. — Грязь, кровь и бессонные ночи. Передайте монне Озис мою благодарность за желание помочь, но мне нужны помощники, а не белоручки.

— Невежа! — фыркнула куколка и устремилась прочь, стуча каблучками.

Ланс обернулся к Грейс, покаянно развел руками.

— Прошу прощения, монна Амари. Если вы не против, давайте познакомимся заново.

*** 8 ***

Я держала в ладонях чашку с горячим напитком и наконец-то снова начинала чувствовать свои пальцы. Я не столько пила, сколько вдыхала аромат кофе, который постепенно вытеснял из памяти запах разложения и болезни. Чувствовала странное: опустошение и одновременно гордость от хорошо проделанной работы.

Злилась я по нескольким причинам. Во-первых, неприятно оказаться пешкой в странной брачной игре, устроенной некой монной Озис, вдвойне неприятно быть втянутой в нее против воли. Пришлось довольствоваться тем, что мэтр Ланселот явно смущен и обескуражен недоразумением.

Потому и не торопил меня сейчас. Сидел в кресле напротив и, сложив пальцы домиком и опершись на них подбородком, рассматривал меня серьезными, внимательными глазами.

Вторая причина для злости удивила меня саму. Удивила и раздосадовала! Во время операции, несмотря на смрад, кровь и все, что сопутствует ампутации гангренозной конечности, я поймала себя на том, с каким удовольствием я наблюдаю за руками целителя. За его чуткими пальцами, отточенными движениями.