Забракованные

— Как идут переговоры о твоей свадьбе? — спросил, в тайне надеясь переключиться со своих проблем на чужие. — Конрад хмыкнул. — Что? — Монтегрейн упер локти в колени, переплетя пальцы, и повернул к нему лицо. — Никак не договорятся?

Принц поморщился, побарабанил пальцами по колену.

— Король Аренора не слишком-то горит желанием выдавать свою единственную дочь за калеку.

— Я слышал, Эрик Первый — мудрый и справедливый человек.

— Вот именно, — подчеркнул Конрад. — И хочет здоровых внуков.

Помолчали. Выбранная тема оказалась ничем не лучше предыдущих.

— Ты должен вернуться к гостям, — напомнил принц.

— Знаю, — буркнул Рэймер и, вместо того чтобы встать, наоборот, откинулся на резную спинку скамьи. — Подождут.

***

Дом опустел только с заходом солнца.

Конрад хотел остаться с ночевкой, но его охрана, ссылаясь на приказ короля, не позволила, и наследник был вынужден вернуться во дворец.

Отец тоже уехал. Спровадил последнего гостя и, не прощаясь, покинул поместье.

Хлопнула входная дверь, и наступила тишина.

Гнетущая и по-настоящему мертвая, как та, кто жил здесь в последние годы.

Слуги попрятались, и весь дом словно вымер.

Первым порывом было тоже собраться и уехать… Да черт его знает куда — подальше. Напиться и забыться. Но алкоголь был и дома, а в шумные компании Рэймера не тянуло.

Не глядя налив себе в бокал одной из самых крепких отцовских настоек, младший Монтегрейн привидением бродил по дому. Сюртук остался валяться в гостиной, похоронная черная лента, которую по традиции вставляли в петлицу, была брошена в спальне, шнурок с волос — в столовой.

Он сделал всего пару глотков, но так и шатался с бокалом в руках и со стороны, должно быть, напоминал пьяного: взъерошенные волосы, полурасстегнутая, частично вылезшая из-за пояса брюк рубашка.

У фамильных портретов, вывешенных в коридоре и занимающих целую стену, Рэймер задержался. Казалось, великие предки смотрели на него с осуждением. Римель Монтегрейн, его прапрадед, на которого он к тому же был похож, словно потерянный брат-близнец, и вовсе будто хмурил брови, свысока глядя на своего жалкого потомка.

На самом деле, предок на портрете улыбался, гордо приподняв подборок, позируя художнику, но приглушенный свет коридора и мрачное настроение создавали соответствующую иллюзию.

Великий род: все боевые маги, полководцы, члены Совета, приближенные правителей. И их прекрасные супруги — гордые выпавшей им честью войти в семью Монтегрейнов, родившие им сыновей, продолживших знаменитый род…

Тошно.