Забракованные

Столько таких поединков он видел? Тысячи? Сотни тысяч?

— Зачем вы меня искали? — прямо спросил Монтегрейн, когда понял, что Холт зачем-то тянет время. — Что-то случилось?

— Твой отец приехал. — И снова — взгляд только на мальчишек, губы сжаты в прямую линию.

Наставник всегда недолюбливал старшего Монтегрейна, хоть ни разу и не обмолвился об этом вслух. Тем не менее, когда в помещении оказывались эти двое, воздух вокруг них ощутимо накалялся. К счастью, старший инструктор Циннской военной академии и главнокомандующий мирейской армии пересекались редко.

— Снова требует, чтобы меня выгнали, и я вернулся к нему под крыло? — Рэймер поморщился.

Когда вскоре после смерти Анабель и возвращения в Цинн он подал в отставку, покончив со своей военной карьерой, и устроился инструктором в свое бывшее учебное заведение, Монтегрейн-старший рвал и метал. А его приезд в академию вышел и вовсе некрасивым. Некоторые курсанты до сих пор втихаря обсуждали развернувшийся тогда скандал.

— Сказал, хочет поговорить с тобой лично, — ответил наставник.

Поговорить… Говорить они с отцом разучились много лет назад. Поорать друг на друга — это да. Разве можно нормально разговаривать с единственным сыном, когда тот по совместительству еще и главное разочарование?

— И поэтому вы решили потянуть время? — поинтересовался Рэймер, также не спеша бежать навстречу отцу.

— Нет, — буркнул Холт. — Лорд Монтегрейн беседует с главой академии.

А вот это плохо. В прошлый раз глава встал на сторону недавно принятого инструктора, понимая, что у него нескоро появится еще один кандидат с подобными умениями плюс высоким уровнем дара.

— Я присмотрю за ними, — пообещал наставник, кивнув в сторону толпящихся на плацу ребят. — Иди, мне кажется, дело серьезное.

Рэймер молча кивнул.

Развернулся и направился к зданию академии, возвышающемуся за их спинами.

***

Кабинет у Рэймера был маленький, больше похожий на подсобку для хранения швабр, но все-таки свой личный.

Протиснувшись полубоком между столом и книжным шкафом, старший Монтегрейн красноречиво поморщился, без слов комментируя внутреннее убранство.

— Я тебя слушаю, — без приветствий и красивых па вокруг да около. Этот этап они минули давным-давно.

Присесть также не предложил. Сам оперся о подоконник и сложил руки на груди.

Судя по выражению лица отца, тот закрытую позу и хамство сына оценил, но смолчал. Значит, наставник был прав — дело и вправду серьезное.