Забракованные

Если бы неискушенная девушка увидела то платье, в котором Амелия переступила порог этого храма в первый раз, должно быть, и вовсе лишилась бы чувств. Нынешний наряд был скромным настолько, насколько позволяли приличия.

Утреннее солнце, будто в насмешку над фиктивной свадьбой, скрылось за серыми, пухлыми от влаги тучами, начал моросить мелкий дождь, и, оказавшись на улице, Мэл смогла по достоинству оценить золотистую вуаль, закрепленную в волосах и полностью прикрывающую лицо.

Поднимаясь по ступеням храма, Амелия отметила необычную тишину вокруг.

Она знала, что церемония будет проведена без присутствия гостей. Однако ни на крыльце храма, ни подле него не обнаружилось ни единого попрошайки, завсегдатаев этого места, а на улице — ни одного прохожего. Неужели Гидеон побоялся, что кому-то может взбрести в голову сорвать свадьбу, и перекрыл улицу?

Слуга с торжественным видом проводил Мэл до дверей храма и остался снаружи. Лишь приоткрыл одну из огромных расписанных золотом створок и жестом пригласил ее внутрь.

Отбросив лишние мысли, Амелия вздохнула и переступила порог.

***

В прошлую церемонию бракосочетания шестнадцатилетняя Амелия Грерогер была полна надежд на светлое будущее. Ужасно волновалась и боялась оступиться в проходе или наступить на шлейф платья. Жизнь только начиналась, и у алтаря ее ждал, как ей казалось, самый прекрасный, великодушный и добрый мужчина в мире.

В этот раз волнение длилось недолго. Сердце предательски ёкнуло при виде храма снаружи и еще несколько минут билось пойманной в сачок бабочкой, когда Амелия оказалась внутри.

Пламя свечей, украшающих храм, колыхнулось от сквозняка, и вновь выпрямилось, когда двери за спиной невесты закрылись. В унисон с ними выровнялось и сердцебиение, стоило Мэл в полной мере осознать, что волнение не было связано с предстоящей церемонией, а лишь являлось отголоском воспоминаний. Ей не о чем было волноваться. Когда все решено — волнение бессмысленно.

Внутри так же не обнаружилось лишних людей. У алтаря в свете, казалось, тысячи свечей, стояли лишь двое: пожилой священник в золотой, того же цвета, что и ее платье, праздничной рясе и высокий мужчина в черном костюме-тройке, опирающийся на трость.

Увидев жениха, Амелия воздала хвалу вуали на своем лице во второй раз. Однако времени на удивление не было. Она выпрямила спину, приподняла подбородок, как приличествовало женщине ее положения в окружающей обстановке, и не спеша, но твердо пошла по проходу к алтарю.