Забракованные

— Крына — целительница из Монна, — городка, примыкающего к Монтегрейн-Парку. — Она считает, что целитель Досс не прав, и все не так плохо.

В прошлый раз она посинела и потеряла сознание. Рэймер видел это собственными глазами, поэтому ему и в голову не приходило опровергать поставленный королевским целителем диагноз.

— Тебе. Нельзя, — повторил он с расстановкой, на сей раз смотря ей прямо в глаза.

И она смотрела. В упор. Пристально. С такой дикой болью во взгляде, что от нее скручивало внутренности. Не просила, не настаивала, унижая себя уговорами, — просто смотрела.

Он встал.

Она все еще смотрела, только приподняла подбородок. Ее сцепленные между собой на коленях руки нервно подрагивали, но смотрела Анабель упрямо.

Рэймер шагнул к ней, наклонился и поцеловал. Не в щеку, как это уже вошло для них в привычку, а в губы. Она потянулась к нему и обвила шею руками.

— Мы просто будем осторожны, — прошептала Анабель.

— Будем, — пообещал Монтегрейн и подхватил жену на руки.

***

Она спала, разметав темные волосы по подушке, и перед глазами тут же встал образ другой черноволосой женщины.

Передернув плечами в попытке отбросить от себя недобрые мысли, Монтегрейн принялся одеваться. Еще только начинало светать, но он уже непростительно опаздывал. На дорогу до Цинна уйдет больше двух часов, и то при условии быстрой скачки без продыху для коня. А занятия в академии в последние дни начинались раньше обычного — подготовка к выпуску шла полным ходом.

Одевшись и бросив на спящую Анабель последний пристальный взгляд, Монтегрейн покинул спальню, сделав себе пометку в памяти — отправить письмо королевскому целителю, как только доберется до академии. Целитель Досс имел скверный характер и был напрочь лишен сострадания, но работу свою знал и делал превосходно. Будет ворчать, но ничего, не развалится — пусть доедет до Монтегрейн-Парка и лишний раз проверит свою постоянную пациентку.

В этот раз Анабель, к счастью, не синела и не задыхалась, но Рэймер все равно беспокоился.

Зная о его раннем отъезде, Хомин уже тоже не спал и, стоило входной двери хлопнуть, появился из-за угла, ведя вороного жеребца под уздцы. На сей раз конюха сопровождали всего две собаки, и те со сна лишь вяло повиливали хвостами, а не пускались вскачь, как обычно делали при виде молодого хозяина.