Солнцеворот желаний

Сейчас это нечто серое, влажное и склизкое, воняющее стухшей рыбой, с примесью запахов водорослей и железа, от которых сводит желудок. Я пожалела о плотном завтраке, что так настойчиво теперь просится наружу. И вот в этом должна копаться, отыскивая причину смерти…

– Бесполезно! – проворчала через полчаса, в очередной раз пробегаясь по каждому органу, то увеличивая внутренности, то уменьшая. Они висели передо мной серебристой объёмной картинкой, и приходись прикладывать много усилий, чтобы изображение не поплыло, сохраняя кристальную чёткость.

Это непросто.

– Органы целы, нет ни потемнений, ни покраснений, разрывов, ничего лишнего. Её не убили гарпуном, не подожгли. Она не подавилась. Просто внезапно остановилось сердце. Внешней причины нет, – заключила, с раздражением схлопывая картинку, пока Кукулейко задумчиво выпускал в воздух очередную порцию разноцветного дыма.

Он смотрел на меня с какой-то презрительной гримасой и всё утро ёрничал, доставая унизительными придирками. Всё ему не так. И словно в наказание притащил животину настолько мерзкую, как студень, от чего и копаться в ней было как в грязи валяться.

Казалось, будто руки сами становятся такими же влажными и мерзко пахнущими.

Шаман обошёл акулу по кругу, а затем с лёгкостью приподнял, показывая странные тёмно-синие пятна на животе, расползающиеся вдоль вен и уходящих глубоко под кожу.

– Прежде чем махать булавой, может стоило потыкать иголкой? – язвительно протянул Кукулейко, нажимая на бугор, откуда выступила кровь. – Ты всё бросаешь в одну кучу, пользуешь только ариус, а ведь у тебя есть глаза! Могла бы открыть их и увидеть, что зверюгу ужалил морской змей и от этого остановилось сердце.

Ты бы сразу всё поняла, если бы вначале осмотрела акулу. Но мы не будем думать, а будем тыкаться как слепой кролик…

– Но я и есть слепой кролик, занимающийся бесполезными вещами! – взорвалась в ответ, схлопывая ариус. – Мне ни за что не успеть до зимнего солнцестояния! Покажи мне настоящую магию! Научи видеть, что и как я должна делать.

Я чувствую, что мы даже не приступили к истинной силе ариуса.

Туша акулы рухнула вниз, и я отступила, инстинктивно выставляя вперёд руки. На шамана было страшно смотреть – на лице мужчины проступили чёрные, гнилостные пятна и в глазах загорелся нехороший огонёк. Он сжал кулаки и в ответ акулу будто сплющило, выдавливая соки, от которых пошёл такой смрад, что меня замутило и я отвернулась, прижимая руки к животу и рту, пытаясь не выблевать всё, что съела.