Солнцеворот желаний

– Ани, что ты такое говоришь, – укоризненно тянет он, щёлкая по носу и вышвыривая из её рук сигарету. – Я всё это и так знаю. Но сама посуди – на что ещё я могу надеяться? Дома ждала бы благородная и скучная кэрра, которая годами бы не видела меня. Из-за редких встреч получались бы дети. Которых только она и воспитывала бы, ведь даже ради детей я не смогу остаться в столице. Этот корабль – и есть моя жизнь. А ты свободная от всех условностей и ограничений. Ты горячая и вспыхиваешь как фейерверк, фонтанируешь мечтами и плюёшь на всех, кто тебе не рад.

Ты слишком настоящая, чтобы я мог от тебя отказаться, – всё говорил он, наклоняясь к ней, целуя то в щёку, то в ушко, то в лоб, лаская нежный изгиб шеи, запуская пальцы в её шелковистые волосы и вдыхая чуть горький, дымно-пряный аромат её тела. – И, если нашему союзу суждено просуществовать всего несколько ночей – так тому и быть. Я хочу любить тебя такой, какая ты есть. И дать тебе всё, что есть у меня.

В полутьме от кормовых огней, их лица казались призрачными масками надежды. Анка с раскрывалась с робостью в сердце – ей тяжело было поверить, что появился человек, с которым нет нужды притворятся и сдерживаться. Что она может требовать, а не просить. И что её любят, а не используют как суррогат чужой любви.

Отбросив сомнения, она прильнула к его груди, горячо целуя в губы. Её сладко-свежий вкус отозвался в душе капитана искорками тепла, и он плотнее обхватил её талию, не боясь сжать слишком сильно.

Анка была крепче, чем самая прочная грот-мачта. Но мягче. И теплее. И в её волосах даже во тьме гуляло вечернее солнце. И Се́дов целовал бы её и целовал, но вот, девушка отстранилась, а сзади послышался негромкий кашель.

Девица бледная как призрак стояла чуть поодаль, видом напоминания умертвие. Или скорбь подводного короля по погибшей дочери. Как и было уговорено – Агондарий явился на грядущее собрание.

Анка и Се́дов вздрогнули, когда в слабом свете фонарей показались щупальца, толщиной больше, чем корабельные мачты. Беззвучно они поднялись над водой и чуть дальше из воды показалась гигантская голова, перекрывающая водную дорожку серебра от неполной луны на чёрном, безоблачном небосводе. Раскрылись зелёные, сверкающие глаза, как паровой котёл с присвистом забурлила вода, и от колебаний тела спрута пошли волны, создавая неслабую качку.