Солнцеворот желаний

Почти полночь. Разумеется, накануне всего не спится. В нашем с девушками плане так много «если». И нет-нет, да и колют тонкие иголочки сомнения – от Арта до сих пор нет ни единой весточки. Порой кажется, что наша встреча – лишь сон, вытекший в реальность. Слепота порождала сомнения: «А было ли?..»

– Не спишь? – голос от дверей вытянул из сонной дрёмы и взбодрил.

Обернувшись, поджала губы. Наедине не говорила с ним с того самого разговора, хоть он и извинился. Много-много раз извинился, заполонив мою спальню сотнями зимних цветов.

В моих шкатулках появились новые украшения, а в гардеробной – дорогие ткани. Король безропотно подписал смету приюта и во многих иных вопросах пошёл навстречу.

Но по-прежнему отказывал в действительно важных вопросах. Не ответил, что сделал с Анкой. И не выпустил Акроша из тюрьмы. Теперь уже Винелия Барбская как по часам караулила Никлоса у кабинета с прошением о помиловании. И когда на неё прикрикнул Богарт, ополчившись на девушку за её настырность, Неля не отступила. Даже перед лицом новых обвинений в свой адрес.

Не знаю, как объяснить, но я чувствовала перемену в атмосфере столицы. Теперь горожане не так однозначно поддерживают королевскую политику. Видимо маршал Акрош Адегельский, успешно действовавший в ночь Трезубцев и костей, сражавшийся за сердце Винелии на дуэли, рьяно пекущийся о вверенной ему армии, оказался тем самым ломтиком, переломившем отношение людей к действиям короля.

Разумеется, слухи пресекались. Конечно, расследование ещё идёт и результаты будут беспристрастными.

Но ведь кто-то написал ночью на главной площади фразу «Слепая змея сожрёт и свой хвост!»

И даже Фредерик как-то обмолвился – что есть сила, страх и любовь простого народа? На каком фундаменте дольше простоит королевство?

Предаваясь размышлениям, я не заметила, как он пересёк комнату, и почувствовала только когда его горячая рука коснулась моей шеи, а потом вытащила карандаш из волос, отчего они тяжёлой волной упали на спину. Вздрогнув, я было подалась в сторону, но он отошёл и уселся напротив, выудив из бумаг какой-то договор.

– Почему тебя так заботят эти дети? – пробежавшись по скучным строчкам и бросив лист обратно в стопку, спросил он, глядя на меня ясными глазами.

– Потому что я чувствую вину за то, что с ними случилось. Дети лишились семей, потеряли дома. Они никому не нужны. Городские приюты переполнены. Когда бушевала солевая болезнь, таких ребят оставляли умирать. Спасая им жизнь, я взяла на себя определённые обязательства.