Солнцеворот желаний

И подъезд нашёлся, и даже вход снова был открыт, хотя врач предупреждал, что стража заколотила все двери от мародёров. Я немного задержалась перед входом, разглядывая чёрное, холодное нутро, откуда несло солёной стылостью, от которой зачесалась шея и спина. На мгновение, даже было решила отступить и просто купить новую куклу, а не заходить в это страшное, грязное здание. Что я здесь забыла?

Не сразу, но я поборола свой страх и вошла внутрь, напрягая пальцы и призывая ариус. Белая тьма среди мрака подсветила стены, заражённые плесенью и разноцветным грибком, который как плющ спускался вниз, разрушая штукатурку и создавая причудливые узоры, формой напоминавшие разнообразные цветы.

Поднявшись на второй этаж, разыскала нужные комнаты, и с помощью ариуса аккуратно выбила дверь, немилосердно расчихавшись, когда взметнулась серая пыль. Расчёсывая глаза до красноты, переступила порог, немного оступившись и чуть не упав – в потолке и полу оказалась приличных размеров дыра, сквозь проём которой не видно, что именно проломило крышу. Я подивилась, что родители девочки предпочли остаться в этих апартаментах, видимо дела у них и вправду были совсем плохи, раз они выбрали жить в таких развалинах. Даже летний зной не спасает от стылости мёртвого дома.

Здесь было всего несколько комнат: чистая, ухоженная кухонька, небольшая общая спальня со сваленными в одну кучу тюфяками с протухшей соломой, от которой шёл зловонный аромат, от которого завтрак тотчас попросился наружу. Я забыла, что девочку нашли рядом с мертвецами.

Совсем забыла, что здесь гостила смерть. Это осознание сделало обстановку совсем гнетущей и каждый шорох, каждый стук или скрип скручивал нервы в болезненный узел.

От отвращения сводило живот, и я старалась лишний раз ничего не трогать. Хотя пришлось перебрать несколько свалявшихся в кучу стопок с одеждой и какими-то тряпками, прежде чем наткнулась на тряпичную куклу Макру. Мне повезло, игрушка не сильно пострадала, и медсестра Месария сможет её отмыть и немного заштопать, прежде чем отдать ребёнку.

Проведя рукой по красным волосам-ниточкам и разглядывая крупные, чёрные глаза-пуговицы, я вспоминала свою куклу. У меня была красивая, из настоящего фарфора – подарок от родственников отца. Я не могла играть с ней, как с другими игрушками, – только под присмотром няньки. Но всё равно любила её. У неё была белая кожа и румяные щёчки. Настоящая кэрра, не то что я. Жаль, что мама продала куклу, когда отца не стало. Мне было всего десять лет. Горькая потеря.