Тридцать четыре Ёжки для Кощея. В погоне за женихом - 3

Логично, что сгустившиеся над Кощеями тучи пришлось разгонять самойсвахе. Её подопечные — ей их и успокаивать.

— Девушки, где ваше воспитание? — раздражённо сложила она на груди руки.

Обычно её строгий тон пугал Ежек, но не в этот раз. Пристыдить подопечных не получилось. Брыкающая Маришка стремилась к Цветане, а та умоляла защитить её от обезумевшей твари.

— Кто из вас желает покинуть отбор? — настоятельно поинтересовался Агнехрон.

Золотые слова. Его нарочитое равнодушие напугало девушек не хуже злобного сопения свахи.

— П-простите меня, — стряхивая с себя оцепенение, запинаясь, пролепетала Болонка.

Опустив покаянно голову, она лицезрела на своей талии мужские руки и наконец соизволила посмотреть, а кто, собственно, вздумал её обнимать.

— Ох, — вырвалось из груди девушки, и она снова смешалась.

— Мариша, вам не о чем беспокоиться. Никто не посмеет вас выгнать с отбора, — успокоил её Князь.

— Не уверена, — настороженно покосилась она на Агнехрона.

— Вы мне доверяете? — Робкая улыбка обозначилась на губах Болонки.

— С этой минуты вы находитесь под моей личной защитой.

Слова Князя прозвучали прямо как признание в особой симпатии. Он выделил Маришку среди других участниц, взяв под свою опеку. Агнехрон неодобрительно покачал головой. Велимир выразительно взглянул на него, и завязалась молчаливая перепалка, закончившаяся в пользу Князя. Не выдержав его тяжёлый, карающий взгляд, старейшина уставился на свои переплетённые пальцы. Князь небрежно махнул рукой, и лёгкий ветерок сразу стих, воздух стал недвижен.

Перед ними с Болонкой открылась тёмная воронка портала. Поддерживая ее под руку, Велимир повёл спотыкающуюся Маришку к полупрозрачным всполохам. В опустившейся тишине их ритмичные шаги сопровождались мягким шорохом, пока Князь с девушкой не растворились в портале.

— Куда Его Высочество увёл мою подопечную?

— Не поздновато ли вы спохватились, мадам Ольга? — беззаботно поинтересовалась я. Каюсь, не удержалась.

Потрясённая моей наглостью, сваха скривилась и громко объявила:

— Ты несправедлива ко мне, Мирослава.

Я понимаю, когда ты воспринимаешь мою помощь в штыки, но обвинять менячёрт знает в чём слишком даже для тебя. Чтобы ты знала — я переживаю за всех участниц отбора.

Она посмотрела на меня таким укоряющим взглядом, будто говоря во всеуслышание, что я стала её самым большим разочарованием. Последнее, что ей нужно было, — это мои оправдания. Надо отдать должное, она добилась своего.