Нисхождение короля

Наставник маршала Артана Гадельера…

И стража вывела этого героя. Аккуратно, под ручку, тогда как сам Рупер опирался на палочки, набок клоня седовласую голову. Он подволакивал ноги, слепо щурился, горбился, склонив шею как стервятник, из-за растущего горба. Старик выглядел гораздо лучше, чем остальные заключённые. Чище, в свежей рубашке и штанах, причёсанный, без следов изнеможения. Его не держали в темнице Лакраш, а содержали в лазарете – из-за пережитого у бывшего маршала совсем сдало сердце, и он еле-еле выносил прогулки дольше пятнадцати минут.

Любой допрос или вопрос о прошлом, вводили Рупера в состояние невменяемости и начинался сердечный приступ. Благо он охотно шёл на контакт и сам, когда чувствовал себя лучше, выдавал всё, что знал. А знал мало – из-за связи с Артаном и обиды Адегельских, его держали на поводке, шантажировали, но не наглели – понимали, что будет, если старик заговорит. Так и получился титулованный заложник-предатель, что активно занимался Чёрной пьеттой и, по сути, был одним из разработчиков того, во что она превратилась.

Когда Богарт дочитал прегрешения старика, которому заботливо поставили в клетку мягкий стульчик и принесли воды, стало тихо. Придворные, затаив дыхание, ждали, что скажет король.

Ник долго думал, как поступить с предателем. В конце концов, бывший маршал, как военный, обязан был, несмотря ни на что, доложить о своём преступлении и раскрыть заговор. И это – трибунал. А с другой – именно он спас Артана.

Поэтому король заговорил весомо, подбирая слова:

– По закону за подобные преступления, приговор однозначен – казнь, – на трибунах зашептались, но под немигающим королевским взглядом умолки. – Однако, памятуя о былых заслугах и в виду действий, способствовавших спасению маршала Артана Гадельера, милостью короны, приговор будет смягчён.

Следом заговорил Богарт:

– В соответствии с волей короля, Никлоса Каргатского, Рупер Свенский помилован и смертная казнь заменена пожизненной ссылкой из столицы Клэрия.

После чего, стража медленно увела со сцены плачущего старика. Тягостная тишина под невыносимым полуденным зноем спустилась к присутствующим как удушающее одеяло. От открытой клетки тянуло палёным мясом и придворные гадали, что же случилось за пологом нориуса.