Нисхождение короля

И только сейчас, когда узнала, что Арт уже отдал соответствующие распоряжения, и завтра мы уедем, чтобы успеть к началу церемонии, муж внезапно осознал, что я совсем не горю желанием ехать.

– Сэл, но мы не можем отказать королю. И к тому же, это всего на пять дней. Двадцать второго отправимся домой. Вот увидишь – мигом обернёмся!

– Ты вообще слышишь, что я говорю? Мне нельзя в столицу! – я запустила руки в уложенные волосы, трепля причёску, и бессильно опустила вниз. – О святая Клэрия, да Ник сам говорил, что мне нужно уехать! Он всё знает, так зачем?.

.

Арт поднимается ко мне, и осторожно обхватывает за плечи, слегка наклонив голову. В его голубых глазах забота и участие, но и некоторая отстранённость. До меня долетело нетерпение и я разозлилась. Вырвавшись, оттолкнула его:

– Да ты сам хочешь поехать! – я недоумённо хмыкнула, обиженно глядя на него. – Считаешь, что я говорю глупости? Что всего лишь накрутила себя? Думаешь у меня обычная женская истерика?!

– Сэлли, теперь там безопасно.

Зачинщиков заговора казнили. Русалы не пойдут в атаку, пока у нас в плену Сэлавелия. Рядом с королём преданный и верный канцлер, который землю носом роет, чтобы вычистить все злачные места королевства. И потом… ты обладаешь невероятной силой, которая увеличивается рядом с Никлосом. Вы оба как… – Арт не смог подобрать слово, и по глазам видно, – ему не нравилось ставить нас рядом. – Словом, я абсолютно точно считаю твои страхи беспочвенными.

Видя моё недовольство, он вернулся ко мне, и очень аккуратно вновь обнял за плечи, притягивая к себе.

– Малыш, мне понятен твой страх. Но не стоит бояться. Я рядом и защищу тебя.

Он говорил, а я чувствовала эту покровительственную защиту и какую-то странную мысль о моей женской беспомощности. О том, что меня надо вести, обо мне стоит заботиться, стоит любить и оберегать. Но в мыслях/чувствах Артана было совсем мало места для моей самостоятельности.

И это проявлялось почти во всём, что касалось важных дел.

Он мягко контролировал все мои затеи и мечты. Эта мысль настолько поразила, что я вновь вывернулась. И заговорила иным тоном.

Словом – наша первая настоящая размолвка оказалась неприятным делом.

Теперь я сидела напротив него, и корила себя. Нет, внешне мы оставались дружны и едины. Наши чувства всё также сплетались в одно целое и мы понимали, почему и как чувствуем себя так. Но глобально – это больно.