Неждана

От несправедливости такой и голодухи повадился кот к Надейке на двор заглядывать. Он и там всех мышей переловил по-соседски, Надейка кота привечала. Не жалко было ей накормить его сытно, все ж таки кот -не корова, много не съест.

Так и жил Тишка давно на две избы. Сорока из-за ссоры своей с Надейкой кота еще пуще не взлюбила, стала предателем считать и перебежчиком. Она и по другим причинам его не жаловала: не от его ли шерсти в горнице Богдан задыхается — думала она иногда.

Сам Богдаша любил с котом играть.

Были то все игры глупые мальчишеские, порой жестокие, — то за хвост тягает, то усы палит. Как услышит Сорока, что сынок ее хохочет-заливается, громыхалку к хвосту котейке привязал да гоняет шерстяного, то и ладно, так и быть, сама улыбнется от умиления -какой сыночек смышленый вырос. Не гонит пока Тишку со двора — пусть Богдашу забавит. После таких забав кот потом неделю у Надейки хоронится, на имя свое с Сорокиного двора не откликается. Забава ходит по деревне серого ищет, причитает жалобно. Дрогнет Тишкино сердце — простит все, и домой вернется.

Два последних дня кот, видать, тоже у соседки прятался. Когда родной двор гнилой свеклой обстреливают, это никому не по нраву.

Утром Забава зашуганного кота в сенях нашла и в избу затащила.

— Ой, на Тишку кто-то шнурок повязал, — с удивлением выдохнула она.

— Никак повесить на заборе хотели, что тех куколок, удавку накинули, — хмуро откликнулась Сорока. — Сымай шнурок и в печь закидывай, спалить надо, — мож, заговор на нем какой.

— Дай посмотреть, — потянулась к шнурку Нежданка. — Нитки знакомые — красная, синяя да лазоревые вместе сплетены, вроде где-то она уже такое видела.

— Пали, я сказала! — прикрикнула мачеха на Забаву. — Не вздумай бесовой силе в руки дать. Хошь, чтобы зло людское, на шнурок наговоренное, в десять раз на ее колдовстве, как на дрожжах, поднялось?

Забава перечить мачехе не стала, шнурок в печь кинула. Сорока и так уже сама не своя последнее время — шутка ли три дня взаперти сидеть, на двор нос не высунешь.

Даже Авоську маленького вчера ни за что отшлепала, на ребенке хилом сорвалась.

А у Нежданки все шнурок трехцветный из разуму не шел. Откуда она тот лазоревый цвет знает? Где видела? Ежели каждый день краски мешаешь, оттенки подбираешь, то начинаешь такие тонкости различать, что мало кому дано.

И только, когда сидела у деда за печкой, снова долго Василя кашей кормила, вспомнила Неждана — изок, стрекозы, яблоня...