Неждана

Три главные путя потом ветвились и прирастали множеством мелких дорог, дорожек и тропок. Чтобы не заплутать, да не перескакивать опосля, как вороны, с ветки на ветку, важно было сразу попасть на нужную дорогу.

Не случайно местом встречи Ванька выбрал разъезжий пятачок сразу за переправой. Парень глядел во все глаза на реку, на конных и пеших, которые перебирались на другой берег по крепкому льду. Заглядывал в кажные сани и вертел кудлатой башкой во все стороны, не хуже какого филина.

Каллистрат недовольно фыркал и прядал ушами.

Пар валили из его ноздрей и оседал инеем на морде. Буланый богатырский конь в придорожных березках всем мозолил глаза. Каллистрат отливал на солнце золотыми боками и на фоне бескрайних снегов просматривался издалека. Рано или поздно в тереме дознаются, куды подевался любимый конь Прозора.

Ванька оглаживал Каллистрата, стряхивал с морды иней, кормил коня сушеными яблочными дольками, покуда те не закончились. Здесь же на переправе выменял у какого-то мужичка за шапку мерку овса да тюк сена.

Теперь ухи мерзли, зато конь был сыт. Второго такого конька, поди, и в целом свете не сыскать. Ээх, как жаль будет с им расставаться...

Борода у Ваньки только после двадцати годков начала расти, русая кучерявая. Борода и брови у молодого конюха сейчас тоже заиндевели. Этак и ухи можно отморозить — столько ждать.

Лишь бы все не зря было, лишь бы только Нежданка появилась с того берега, пришла живая да невредимая...

Ванька сам не понял, чем так приглянулся Прозору с Колобудом, но всю неделю они гоняли его за хмельным медом, а потом допускали к себе в хоромы да вели беседы -про невесту да про коней.

Имя своей зазнобы он им не открыл — как уж ни допытывались. Мож, поэтому и стало им так интересно то разузнать. Мож, побились об заклад, что проговорится он рано или поздно, вот все звали да выспрашивали.

Иногда приходилось часами сидеть на бочонке под дверьми и ждать, пока Колобуд и Прозор вспомнят об нем, Ваньке. Вольно или невольно он слышал обрывки их разговоров.

Не все, конечно, а — когда громко спорили али близко к дверям подходили, али двери не плотно затворяли.

«Свистульки», «Неждана», «дочка Власа», «ведьмино отродье» — звучали все чаще. Ванька весь превратился в слух.

Когда он понял, что угрожает маленькой соседке, разыскал на ярмарке Талалая, что вечером домой в деревню возвращался, да попросил матери передать, чтобы предупредила Нежданку.

А сам... Сам решил Каллистрата с конюшни свести — отвлечь, значит всех.