Чернокрылые объятия

Да, там она не добилась высот, о которых мечтала, но там ее привычный мир и родные. А на другой – неизведанный новый мир, которому она нужна, где она может прожить более яркую жизнь. Хотя, зачем себя оправдывать, при желании яркую жизнь можно прожить везде, просто здесь словно второе дыхание открылось, так все любопытно, загадочно. Она совсем запуталась, жрец ясно дал понять, что на нее у него определенные планы.

“Сидеть в своем замке и просто общаться с нужными риннигатами. Хорошие перспективы. Или узнать, что здесь скрывают? Я надеюсь, это добрая сказка и у меня все получится.

..”

Нужно поговорить с Алисандром, ведь это в его интересах, он явно не в курсе что у него есть дар. И почему он есть? Что за обряд “раскаяния”, который упомянут в свитке. Голова кругом.

Лина заплакала, она одна это все не вытянет. Вспомнилась Кристинка, как ей не хватает ее совета, или просто поддержки в виде фразы: “Не дрейфь, прорвемся”. “Как она там? Наверное, весь город на уши поставила в поисках пропавшей подруги.

А родители и брат? О них Лина боялась вспоминать, чтобы совсем не расклеиться. Они уже давно не жили вместе. Слава богу, у нее есть младший брат, чьим воспитанием они и заняты, но она представляет их горе от неизвестности, куда пропала их дочь.

“Нет, не думать, не думать”. Слезы скатывались с лица в уже остывшую воду в ванной. Все, пора брать себя в руки. Она решила пока не задумываться о возвращении, но и не забывать об этом. Возможно, ей смогут с этим помочь не только жрецы.

А сейчас ее цель – остров отверженных.

Тем временем в комнате Алисандра распалялся пришедший Люциар.

– Почему вы вернулись словно спевшиеся голубки? Почему призванная еще не пожелала избавится от твоего общества?

– Я все сделаю завтра, – усталым голосом ответил Алисандр.

“Или не сделаю” , мысленно добавил он.

– Мне нужно сегодня! Иди к ней, напугай ее насилием.

– Что-о-о? Жрец, ты в своем уме? Я сейчас очень сильно стал сомневаться в благочестивости вашей братии. У тебя точно крылья белые? А то может потерял где по дороге, вместе с совестью.

Жрец стал багровым от злости.

– На свои глянь, преступник здесь ты. Если утром она не откажется, то сын твой уедет в самый дальний и закрытый храм, там даже школы нет. Будет сидеть в одиночестве, отказавшись от всех мирских благ и возносить молитвы мирозданию. Ты же этого так боишься?

– Ты не посмеешь…

– Сделай то, что требуется, тогда не трону.

Жрец ушел, хлопнув дверью напоследок.