Смерть Несущая. - 1 Последняя из рода Серебра

— Ч-ч-что это значит? — пробормотал Карим.

— То и значит, молодой человек, — сказал Орэн, — Ваши брат и сестра — будущие маги королевства. Если отправятся со мной, конечно.

Тишина воцарилась в воздухе, не слышно было даже дыхания мага. Все замерли. Затем мама вновь взяла нить разговора в свои руки.

— Но как? — удивленно спросила она. — Когда?

Орэн будто изменился. Из важного господина превратился в заботливого дедушку.

— Нима, у твоих детей есть дар, — нежно сказал маг. — Не признавать этого — кощунство, но забрать их без вашего с мужем согласия я не могу.

Посмотри на Кима. Он младший сын, и ты знаешь, что значит это значит. И подумай, что могу дать ему я, — вкрадчиво сказал Орэн. — Посмотри на Мару. Какая жизнь ждет ее со всем тем, чем «наградила» ее природа? Кто возьмет ее замуж?

Словно острый коготок царапнул меня по сердцу, было больно, когда о тебе говорили правду при тебе, но не замечая тебя. Словно почувствовав мою боль, Ким аккуратно взял меня за руку. А старик продолжил:

— Подумай, что может дать ей магия.

Здоровье, долголетие, безбедное существование — вот что я предлагаю твоим детям. А взамен лишь прошу твое и Леонида согласие. Я своего слова не нарушу. Не знаю, в курсе ли вы, но для мага ученики ближе, чем родные дети. Если уж признал, то до конца.

— Но... Но я так сразу не могу, — вечно суровое лицо матери изменилось на неожиданно рассеянное. Ее глаза, глаза больной побитой собаки, обратились к отцу.

— Если ты поклянешься серебряной нитью, — неожиданно жестко сказал папа, — я дам согласие.

Орэн серьезно посмотрел на нас с Кимом и коротко кивнул. Его ладонь, которую он поднял перед собой, засветилась голубым сиянием, и маг сказал:

— Я клянусь перед вами, Нима и Леонид Аррели, серебряной нитью своей, что не нарушу слова и позабочусь о ваших детях, пока им это будет необходимо.

Сияние неожиданно полыхнуло, и на безымянном пальце мага возникла витиеватая татуировка в форме кольца.

— Такая клятва устроит тебя, кузнец? — как-то устало проговорил маг.

— Да, — коротко ответил отец. — Я принимаю твою клятву и даю свое согласие.

Тут отец сжал свою огромную ладонь в кулак и кратко мазанул по глазу. Я почувствовала боль человека, что дал мне жизнь. Секунда — и я оказалась рядом с папой. Сидя у него на коленях и прижимаясь всем телом к широкой груди, я чувствовала, что отец растерян как никогда. Его огромная ладонь гладила меня по голове, и его боль, казалось, пронзала всю меня.