Я подарю тебе «общак»

А то и просто отшучивался: «Что из того, что я поздоровался с бандитом? Если я знаю человека чуть ли не с младенчества, разве я, как воспитанный человек, не могу с ним просто поздороваться? А если я поздороваюсь с чекистом – то все начнут болтать, что я работаю на ГПУ? А если с иностранцем – то… на иностранную разведку?!»

Его знакомые вежливо кивали и удивлялись, почему власти до сих пор не прикрыли лавочку Алмаза. Они и не догадывались, что в его шутке есть только доля шутки, и что он сдает некоторых своих клиентов чекистам в обмен на неприкосновенность.

К тому же он держал воровской «общак», а у Дрозда также были связи в «уголовке». Миша-Алмаз считал, что прикрыт со всех сторон, и потому жил себе припеваючи. У него был большой дом недалеко от центра города, жена и четверо детей. В доме достаток и уют. Он даже приобрел скромный автомобиль, но сильно не выпячивался и не шиковал.

В этот день Моисей Вольфович по обыкновению ждал гостей. Люди Дрозда сдавали ему наличность на хранение. Часовой замок его суперсовременного невскрываемого сейфа, настроенный как раз на это время, открылся.

Следовало положить деньги и закрыть сейф снова, но Репа опаздывал. Моисей Вольфович нервничал от этого, бродил с мрачным видом по рабочему кабинету и думал о том, что же их могло задержать. Жуткие мысли, одна страшнее другой, лезли ему в голову. «Вдруг их менты зачурали? Ведь нити потом к нему приведут. Да тут и нитей-то не нужно, в «уголовке» и так знали, чем он занимается. Рано или поздно, там могут счесть, что польза от него не так уж и велика, и «сольют» его к какому-нибудь революционному празднику».

Из столовой раздался голос жены, сообщивший, что обед уже на столе.

– Клара, дорогая, одну минуточку, ко мне сейчас господа должны подъехать. Начинайте без меня! – прокричал в ответ Моисей Вольфович из кабинета и вздрогнул от вида косматого бродяги с «браунингом» в руке, который неожиданно выступил из-за портьеры.

– Что вам нужно? – пролепетал Алмаз, моментально белея.

– Хочу заказать колье и диадему для своей старухи, – прокаркал Лапа, стараясь изменить голос.

Алмаз пару секунд молчал, мучительно соображая, что делать, потом осторожно пролепетал:

– Да, хорошо, я все сделаю, но вы должны понимать, что стоит это недешево…

– О, я за ценой не постою, – заверил Лапа и хитро подмигнул ополоумевшему от ужаса ювелиру.

– Давайте обсудим-таки, что вы хотите, – выдавил из себя Моисей Вольфович, открывая дрожащими руками записную книжку.