Старое поместье Батлера

Кирпичный особняк с широкими оконными проёмами, застеклёнными только на первом этаже. Вообще заметила, что так делали все аристократы и богатые купцы: стёкла были только в окнах первого этажа. Вся территория огорожена каменным забором высотой с полтора моих роста. Мощёная дорожка вела от ворот к дому, а по бокам густо росли кустарники и деревья, всё ухоженное, кусты аккуратно подстрижены.

- Пройдёмте в дом? Обед уже готов, - пригласили нас внутрь.

Внутреннее убранство этого дома разительно отличалось от бьющего в глаза богатства особняка Роберта Нокстэда.

Здесь было уютно. Начиная от входной группы в виде вместительно холла на первом этаже, заканчивая комнатой, в которую меня заселили. Домик обставляли с любовью, каждая вещица, даже статуэтка на каминной полке в форме танцовщицы, созданной из костяного фарфора, имела собственную историю, и мне бы хотелось её узнать.

- Видна рука тётушки Мэй, - словно прочитала мои мысли мама. - Как ты себя чувствуешь?

Я прислушалась к себе и почувствовала... голод.

Страшно хотелось есть, хотя вроде бы и завтрак был весьма сытным и дорога до Розери совсем недолгая.

- Мне бы перекусить. А в целом рёбра почти не беспокоят, рана на затылке едва-едва саднит, но терпимо.

- Если хочется есть, значит, дела идут хорошо, - улыбнулась мама, но я видела притаившуюся грусть в её голубых глазах.

Наша жизнь в загородном доме бабушки текла размеренно и спокойно. Установилось даже некое расписание, и в течение дня мы успевали многое обсудить, строили планы на будущее.

Мама умела прекрасно вышивать, я даже заикнулась, что её работы можно выставить на продажу. Она посмеялась, сказав, что таким рукоделием никого не удивить, потому что каждая порядочная женщина умела ровно то же, что и она.

- У других не видела, но от твоих работ я в невероятном восхищении, у тебя тонкий вкус, а таким навряд ли обладает каждая первая, - честно высказалась я. Мои слова явно пришлись по сердцу Мэделин: нежные щёки чуть порозовели, и женщина довольно улыбнулась.

Я ещё раз задумчиво посмотрела на вышитые розы на куске шёлковой ткани, которую нам дала Жюльетта и спросила:

- Мама, а ты умеешь рисовать?

- Почему спрашиваешь? - вопрос явно удивил женщину.

- Когда-то мне давали уроки живописи, вроде неплохо получалось, - всё же ответила она на мой требовательный взгляд.

- Сможешь нарисовать меня? - допытывалась я.

- Хмм, нужно попробовать, - взор голубых глаз стал оценивающим.

- Рисовать придётся на ткани. Угольком и очень тонко, аккуратно.