Дебютантка поневоле, или Как (не) выйти замуж за дракона

Даже злился на то, что она пропала с концами!

Наконец, раздраженный сверх меры, он отправился в Храм Старых Богов, где хорошенько протряс длиннобородых священников.

Но те тоже не внесли ясности в произошедшее.

Заявили ему, что проводившие обряды в квартале Итуваре жрецы прибыли из разных концов Далмарка, традиция у них такая. Но сегодня утром они уже отправились восвояси, так что увидеть того, кто обвенчал милорда герцога с некой девицей в угоду духам Священной Рощи нет никакой возможности.

Какие еще брачные татуировки драконьего рода?! Ах, они были, но пропали, и милорд герцог не может их показать?

Гм… Довольно неожиданно!

В этом случае они тоже ничего не могут ему сказать.

Но если ему, почтившему своим присутствием Элтейн, что-то не понравилось, то он всегда может пожаловаться Великому Жрецу. Канцелярия внимательно рассмотрит его замечания и даст ответ в письменной форме в течение ближайших трех месяцев.

Конрад жаловаться никому не стал, хотя ему совершенно ничего не нравилось!

С подобными мыслями он принялся собираться в императорскую резиденцию, размышляя о том, что не стоит себя обманывать – Лирри Милтон исчезла из его жизни навсегда. Маячок погас, след оборвался, а брачная татуировка пропала без следа.

Эта история для него закончена, и ему следует о ней позабыть. Вместо этого в течение двух месяцев выбрать одну из пятидесяти дебютанток, которая впоследствии станет его женой.

Но эта мысль раздражала Конрада до невозможности, пока он не нашел в себе силы признать, что ему нужна именно Лирри Милтон. Потому что за две встречи она успела запасть ему в сердце, пробраться в душу и даже залезть под кожу.

Та самая Лирри Милтон, чье присутствие, близость, лучистые глаза, теплое дыхание и горячие поцелуи, ее смех и удивительная по силе магия вылились для него в брачные татуировки.

Но он ее потерял, а теперь чувствовал себя так, словно у него украли нечто невероятно ценное.

- Милорд, позвольте вам помочь! – подойдя, произнес Эдгар. – Иначе, боюсь, вы удавитесь собственным платком.

Конрад покосился на камердинера, не понимая, откуда у того взялись подобные проблески иронии. Все эти годы Эдгар был суров и неэмоционален, словно стена или же безликая кубическая живопись, которую так любила его мама.

Зато сейчас...