Истинная проблема дракона, или ведьма под подозрением

Заставят пройти обряд и сразу под венец. Вот уж нет!

Теперь я была рада, что мне всего пятнадцать и никто меня в ближайшее время не тронет. Можно выждать немного времени, вновь усыпить бдительность мадам директрисы и сбежать тогда, когда никто не будет этого ожидать.

В приоткрытую дверь протиснулась Лизи с подносом.

— Мадам Октавия приказала тебя накормить, — сказала она с недовольным лицом.

— Ты туда накапала яд или плюнула? - спросила я, кивнув на тарелки. — Впрочем, неважно. Эффект будет один и тот же.

— А ты, оказывается, язва.

Лизи прошла мимо меня и поставила поднос на подоконник. Ей явно хотелось перевернуть его мне на голову.

Ответить ей я не успела. В мою тесную комнату зашла мадам Голдис. Лизи сразу приняла добродушный вид, а мне пришлось встать. Мы глядели друг на друга, пока мадам не попросила Лизи выйти.

— Погуляйте пока, — сказала она Лизи вполне дружелюбным тоном.

Лизи, с трудом протиснувшись мимо меня, вышла, оставив дверь открытой из-за укоренившейся во всех воспитанницах пансиона привычке.

Мадам Голдис её закрыла, прошла немного вдоль моей кровати и села на неё, не найдя стула.

— Присядь рядом, моя хорошая, — сказала она с благожелательной улыбкой и похлопала ладонью рядом с собой. Я повиновалась. Она хочет со мной поговорить? О чём?

— Слушаю вас.

— Пока мой сын беседует с директрисой, я тоже решила не терять время зря. Надеюсь, ты не против, милая?

Я неопределённо пожала плечами.

— Не видела таких синяков на других девочках. Ты у нас проказница?

Она мило мне улыбнулась и потянулась, чтобы заправить выбившийся локон мне за ухо.

Если бы я знала, чем такой невинный жест обернётся, то выпрыгнула бы в окно.

Сначала я услышала тихий щелчок, а затем мочку прострелила резкая боль.

— Ай, — воскликнула я от неожиданности и схватилась за ухо. Эта женщина нацепила на меня серёжку в форме маленького кольца. Я отшатнулась от мадам Голдис и попыталась снять украшение.

На лице женщины проступила удовлетворённая улыбка.

— Можешь не пытаться избавиться от артефакта, — сказала она мягко.

— Он напитан кровью моего сына и, наконец, дождался своего часа. Ты никому и никогда не сможешь сказать о том, что серьга на твоём ухе — артефакт подчинения. Неужели ты думала, что я оставлю свободу воли строптивой девчонке, которой даже пять лет пребывания здесь не помогли стать послушной? Я тебя выбрала для него пять лет назад. И уже тогда понимала, что ребёнок, сдержавший бестию, будет с очень непростым характером.