Я украл Мону Лизу

Настоятель завороженно стоял перед рисунком, потеряв счет времени, вводя в смятение брата Павло, находившегося подле настоятеля. Никогда ранее он не видел отца Бернарда столь взволнованным. Прежде ему казалось, что игумен не способен на проявление чувств, представлялся ему таким же безмятежным, как седые горы, – где-то внизу бушуют страсти, а они, пришедшие из вечности, лишь снисходительно взирают на человеческие слабости. Но за прошедшие несколько минут он увидел на его лице гамму чувств: от откровенного страха, отразившегося в перекошенных губах, до любви.

Вдруг отчего-то по-юношески блеснули потускневшие и выцветшие от возраста глаза. О чем же подумал старый Бернард?

Наконец настоятель повернулся. Брат Павло невольно опустил глаза – теперь перед ним был прежний игумен: строгий и справедливый наставник, знающий цену оброненному слову; ревностный католик, которого уважали и побаивались.

– Что ты скажешь, брат Бернард? – спросил Павло.

– Рисунок совершенен. – Нахмурив брови, продолжил: – Настолько совершенен, что в нем не отыщется даже мелкого изъяна… как и в женщинах, которые нарисованы. Такое создать способен только настоящий мастер. Признаюсь откровенно, я даже потерял счет времени, разглядывая рисунок. – Игумен явно осуждал себя за проявленную слабость. Наверняка после состоявшегося разговора наложит на себя изнурительную епитимию, которая еще больше иссушит его старческое тело.

 – Слаб человек! – перекрестил он желтый, изборожденный глубокими морщинами лоб. – Посмотри, как выписана женская плоть, – слегка возвысил голос игумен, и Павло показалось, как в черных глазах отца Бернарда заплясал крохотный бесенок. – Такой рисунок наводит только на греховные мысли. И вот представь себе, сын мой, если такая картина будет нарисована на алтаре. В таком случае все мысли братии будут направлены лишь на плотские желания, чего мы не можем допустить.

– Значит, ты откажешь Леонардо да Винчи? – Монах поднял удивленный взгляд на игумена.

– Мне придется это сделать. Он очень талантлив, его картины получаются слишком впечатляющими. Нам нужен художник не с таким талантом. Иначе с алтаря на братию будет взирать грех, реалистичная женская плоть будет отвлекать их от мыслей о Боге.

– А что же тогда делать с рисунком?

– Мы расплатились с ним за эскиз?

– Да, святой отец.