Я украл Мону Лизу

Через минуту дверь распахнулась, и он увидел крупного мужчину с представительной внешностью, какая обычно бывает у отставных военных…

Дюваль Морис едва улыбнулся:

– Месье, вы управляющий?

– Да. Что вам угодно?

– Я из почтовой службы. В двадцать третьем номере живет господин Мурино?

– А что такое?

– Дело в том, что мы дважды отправили на его имя извещение забрать посылку, но он почему-то не приходил. Я поднимался к нему, но у него закрыто.

– В двадцать третьем номере живет месье Винченцио Перуджи, – громко сказал управляющий, колыхнув на подбородке складками кожи.

– Ах, вот оно что, – озабоченно протянул Дюваль Морис, – теперь понятно, почему он не приходит. Прошу покорнейше меня извинить.

– Ничего, – буркнул управляющий, – обращайтесь, если что.

В знак прощания, коснувшись пальцами полей шляпы, Дюваль Морис заторопился к выходу.

Кто же вы, господин Винченцио Перуджи?

– Куда едем, господин Морис? – спросил помощник.

– Вот что, Абдель, давай гони к дому, – сказал Дюваль, опускаясь на мягкие подушки.

 – Хватит с меня на сегодня приключений.

– Как скажете, господин Морис… Но… Чего застоялась! – поторопил лошадь повеселевший Абдель.

* * *

Будучи скрупулезным в своей работе, Дюваль Морис собирал досье на всех преступников, с которыми когда-то, пусть даже косвенно, его связало расследование. Таких знакомцев набралось несколько сотен, собранные дела заполнили весь комод и значительную часть шкафа.

Картотека на букву «П» помещалась в верхнем ящике стола. Аккуратно перебрав пальцами листки бумаги, он отыскал картонную карточку, где черными чернилами крупными печатными буквами было написано «Винченцио Перуджи».

Здесь же около десятка страниц, исписанных убористым аккуратным почерком, на которых три оперативных источника рассказывали о совершенных им грабежах. Фотографии не было, но имелись антропологические данные, позволявшие провести идентификацию. Данный метод был основан помощником писаря Альфонсом Бертильоном и заключался в том, что размеры костей у взрослого человека остаются неизменными и отличаются соматическими признаками от всякого другого человека. Увидев Винченцио Перуджи, он мог приблизительно сказать, какова длина его предплечья, какой формы была голова; ширину скуловой кости; мог достоверно сказать, какого он был роста, а также длину ног и рук. Параметры, занесенные в его досье, вполне соответствовали увиденному. Следовательно, в двадцать третьей квартире находился не кто иной, как Винченцио Перуджи.