Доктора заказывали? Или Легким испугом отделаются не все!

Сначала это были три-четыре минуты, после которых дыхание сбивалось, а по вискам начинали скатываться мелкие бисеринки пота. Но я не унывала – благо, опыт прошлой жизни подсказывал, что труд творит чудеса. Жданка пыталась возмущаться и настоять на том, чтобы я больше отдыхала, но безуспешно. Лежать мне решительно надоело, причем едва ли не сразу, как очнулась.

И мои старания увенчались успехом. Уже через день я села. С трудом, крахтя и охая, заваливаясь во все стороны сразу, но села. Спустив ноги с кровати и вцепившись в нее же обеими руками с такой силой, что пальцы едва не свело судорогой.

Впрочем, через пару минут организм привык к вертикальному положению, а сердце ускорило ритм, гоняя кровь живее. И я слегка расслабилась, выдохнув с облегчением. Это был успех.

Жданка, которая все так же не отходила от меня ни на шаг, ахала и поминутно прикладывала ладони то к лицу, то к груди. А меня почему-то это уже даже не раздражало. Веселило, скорее, а уж положительные эмоции мне сейчас ох, как были нужны.

Потому что неизменным было не только мое желание выздороветь.

Неприятная тетка тоже появлялась в комнате, как по расписанию. И визжала на одной ноте, как заведенная.

Мы с Жданкой по-прежнему молчали, пережидая это нашествие. Она – изображая покорность, а я – с трудом сдерживая раздражение. Но на третий день я не выдержала.

- Что это за швабра ходит сюда, как на работу? – Протянула я, когда тяжелая деревянная дверь в очередной раз грохнула, с силой закрывшись за скандальной бабой.

- Кто?

Жданка умудрилась закашляться и округлить глаза одновременно, отчего я едва не рассмеялась.

- Коза, говорю, эта голосистая, что забыла в моей комнате? Своей нет, что ли? Или на улицу не выпускают?

- Почему не выпускают? – Прошептала девушка, побледнев. Похоже мои слова сильно ударили по нежной психике.

- Потому что она ходит орать сюда, не хуже кошки по весне. А могла бы на крутом бережку горланить в свое удовольствие.

Повисла тишина. Жданка, похоже, пыталась переварить информацию.

А я… А что, я? Тяжело опершись на изножье кровати – деревянное, на уровне моей талии, абсолютно гладкое, что играло сейчас мне только на руку – аккуратно переступала с ноги на ногу, имитируя ходьбу. Силы, как ни прискорбно, быстро заканчивались…

- Ее ты тоже не помнишь, Софьюшка?

Странно прозвучал этот вопрос. Вроде бы с жалостью, а как-то не так. Если бы это не звучало абсурдно, то я бы сказала, что с завистью.