Доктора заказывали? Или Легким испугом отделаются не все!

Из горла вырвался лишь сдавленный хрип, и я тут же закашлялась, а девушка рядом тихо охнула, взвившись на ноги, и бросилась ко мне…

- Софья! Софьюшка! – Запричитала она, трогая попеременно то мою руку, то лицо. – Живая! Ты слышишь меня? Видишь? Уберегла Богиня нашу кровинушку, уберегла! Как есть, чудо сотворила!

А я устало прикрыла глаза, еле заметно поморщившись. Реакция девушки оказалась весьма любопытной. С каких это пор я – кровинушка? Меня так даже мать не называла. Да и о каком чуде толкует девица, никак понять не получалось.

Неужели все было настолько плохо после той аварии, что по частям собирали?

Я тебя слепила, из того, что было…

Надеюсь, что результат окажется приемлемым. По подиуму мне, конечно, уже не бегать, да и на разворотах глянцевых журналов не мелькать, но инвалидом остаться совершенно не хотелось.

А причитания девицы давили на мозг, который и так чувствовал себя не лучшим образом. Голова болела просто невыносимо, реагируя даже на тихий голос девушки набатом в виски.

- М-м-м, - не выдержала я, простонав и закрыв глаза.

- Что? Что, родная? Что-то хочешь?

Хочу. Очень хочу. Застрелиться. И кляп кому-то оформить. И яркий огонек свечи светил, как долбаный прожектор!

На ответ сил не было. Впрочем, девицу это не остановило.

Да уж, с намеками у нас туго, похоже…

- Софьюшка, не молчи! Ты узнаешь меня? Это я, Жданка, прислужница твоя! Помнишь? Софьюшка, ну скажи хоть слово!

Я даже глаза от удивления открыла.

Совсем тут все с ума посходили? Какие прислужницы? Какая Жданка? Да у меня даже подруг близких уже лет десять как не водилось! А уж таких молодых да зеленых – и подавно. И, главное, имя мое откуда-то ведь знает!

Хотя Софьюшкой меня уже давным-давно никто не называл… последний раз – муж, но когда то было…

В груди сжался привычный горький комок, а в глазах почувствовалось жжение, грозя обернуться непрошеными слезами.

Но… так и не обернулось. Выплакала. Выстрадала. Хватит.

Но ведь так и не отболело. Мужа я любила больше жизни, что бы там не брехал Карлсон. Настолько сильно, что не смогла ни забыть, ни простить за то, что бросил меня тут одну… И даже не приснился после ни разу…

Я привычно тяжело вздохнула, отгоняя непрошеные мысли.

И тут же дернулась от неожиданной боли, шикнув, а затем снова застонав от нового всплеска головной боли.