Комплексное Зло 1. Шкафы и шпионы

Сейчас запишем основные характеристики яда и отправимся в лабораторию мучить котлы.

Что-что, а аудитории я за собой отстояла, несмотря даже на попытки нового завуча их самым нахальным образом отжать. Командир Калири в этом смысле вообще не церемонился и пытался убедить ректора, что зельеварение и алхимия могут проходить в одном месте. Табурет на том собрании долго молчал, изучал меня взглядом, размышлял и в итоге мудро заметил, что есть вещи, которые лучше не смешивать, особенно по чистой случайности. Оборотень, которого поставили на почетную должность явно по знакомству, а не из высоких педагогических качеств, замечанием проникся и от покушений на мои площади отказался.

Теперь я была единоличной хозяйкой двух отремонтированных и оборудованных по высшему разряду классов для теоретических и практических занятий, соответственно, а также маленькой комнаткой для отдыха. Особенно умилило, что Калири после того собрания привел магов, которые установили серьезнейшую магическую защиту лаборатории от взрывов и других чрезвычайных происшествий. Я конечно бы и сама проработала этот вопрос, зная что могут учудить адепты, но в любом случае была весьма благодарна избавлению от этого многочасового труда. Даже кинутая напоследок фразочка от блохастого: “Надеюсь, ничего здесь случайно не расплетётся”, - меня не задела. От главных сил разведки в этой академии я честно старалась держаться подальше с того злополучного воскресенья.

Очнуться мне довелось от ноющей боли в районе шеи, бедра и копчика в моей комнате в преподавательском общежитии.

Чемодан сиротливо стоял прямо посередине, а мое искалеченное семейкой Мурес тело валялось прямо поверх одеяла в том же брючном костюме. Помимо полученных травм , о насыщенных выходных напоминала лишь дырка в штанах. Наверное, какая-то часть сознания искренне хотела, чтобы все это действительно было дурацким сном, но вот приказ о зачислении меня в штат в качестве преподавателя зельеварения разрушил все иллюзии. Помимо этой бумажки на моей тумбочке оказалось еще “уведомление”, в котором было требование согласовать учебный план с ректором С. Муресом, не позднее седьмого сентября. Сам предмет мне сократили с двух лет, до одного года, оставив два академических часа в неделю. И как в такой короткий срок я должна была все утрамбовать, представления не имела, но план мне подписали молча и не глядя, лишь сняв копию для канцелярии. К слову , установившийся нейтралитет меня полностью устраивал.