Навсегда

Хоть и настоящее не радует, у меня всё равно остаётся прошлое. И этого не отнять. Оно вселяет надежду, подбадривает, дарит поддержку.

В пути мы с Мэттом всё же общаемся, причём легко и доброжелательно. Но всё равно чувствуются отстранённость и недосказанность. Отвлечённые темы не помогают избавиться от напряжения.

Стоит только зайти в дом, как ко мне тут же бросается взволнованная горничная. Беспокойство в её глазах слишком видно, но она не находит слов, чтобы выразить его. Только и делает, что озабоченно переводит взгляд с меня на Мэтта и наоборот.

— Со мной всё в порядке. Я потом тебе всё расскажу, — бегло успокаиваю её.

В голову сразу приходит осознание — горничная читала чёртово письмо. Я ведь знаю, что она умеет. Отчасти поэтому и взяла её в дом.

Женщина осторожно кивает. Она уже собирается уйти к себе, как её останавливает голос хозяина дома. Мэтт заговаривает так неожиданно, что я вздрагиваю:

— Вы обе можете собрать вещи и уехать к себе прямо сейчас.

С трудом сохраняю самообладание. Ну вот опять намёки на развод… Значит, Мэтт тогда говорил всерьёз и отступать от своих слов не собирается.

— Если можно, мы пока задержимся, — как можно невозмутимее отвечаю.

— Хорошо. Я подготовлю бумаги к разводу как можно скорее.

С этими словами Мэтт направляется к лестнице, чтобы подняться наверх.

— Развод? — с сомнением переспрашивает горничная.

Но я не отвечаю ей. Поджав губы, кидаюсь вслед за Мэттом. Не зная, чем ещё его остановить, вспоминаю о деле:

— Я бы хотела увидеться с Эдвардом и поговорить с ним наедине.

У меня к нему вопросы насчёт нашей разорванной связи и… вообще, — нервно сбившись, когда муж разворачивается и смотрит на меня, я добавляю: — Он ведь твой друг и, если что, передаст всё тебе.

Я знаю — Мэтт доверяет Эдварду. И в целом в моём желании говорить с колдуном нет ничего подозрительного.

— Эдвард собирался зайти вечером, — помедлив, спокойно сообщает Мэтт. — Можешь поговорить с ним. И не беспокойся, я не стану узнавать от него, о чём будет этот диалог.

Как я уже говорил, ты свободна. Тем более, мы разводимся.

Не дожидаясь ответа, Мэтт разворачивается и идёт дальше.

Я едва стою на подкосившихся ногах. Медленно и отрешённо поворачиваюсь в сторону горничной. Губы начинают опасно подрагивать, из груди рвётся всхлип.

Непонятно, что видит женщина в моих глазах, но вот уже через какие-то секунды я чувствую, как меня мягко обнимают. Горничная редко позволяет себе такие вещи, но сейчас как раз та самая необходимость.