Навсегда

Я неожиданно вспоминаю, где раньше видела символ, вырезанный на его предплечье.

Улыбка медленно сползает с лица.

Два столетия назад, при правлении Йоханна Миллера, так клеймили тех, кто совершил преступление против короны. Специально, чтобы не хоронить. Эта отметина означала презрение и гонение и в жизни, и смерти. Никто не осмеливался предать захоронению тело, на котором была эта страшная метка.

Обычно таких преступников немедленно казнили, но в случае, если кому-то удавалось избежать наказания, клеймо было вечным проклятием и при жизни.

Никакой приемлемой работы, никаких отношений с людьми. К тому же, все, кто сталкивался, норовили вернуть клеймённого на плаху. Постоянно скрывать знак было невозможно.

Власть Миллера была абсолютной, отсюда и такой закон. Чтобы боялись даже перечить ему.

Но вскоре вмешалась церковь, поддерживаемая народом. Они настояли, что бесчеловечно не позволять людям покоиться с миром, не оставлять им шанса на искупление грехов. Саму идею клейма постепенно задвигали на задний план.

В конце своего правления Миллер отменил закон.

Последующие правители не собирались его восстанавливать. Это была выдумка Йоханна, она покоилась вместе с ним.

А потому практика вырезания чёрной метки длилась всего одиннадцать лет. И сейчас мало кто знал об этом. Тем более что правление Миллера оказалось скучным и незначительным периодом. Изучать историю в таких деталях никто не рвался — разве что, скрупулёзные учёные.

Я читала о метке в редкой исторической книге, которую подарил мне Эндрю.

И то там было просто упоминание, без лишних подробностей.

Тем не менее, каким-то образом я знаю всё это наверняка.

Два столетия назад.

Двести лет.

Как такое возможно?..

Сейчас никто никому не ставит клеймо. Конечно, нельзя исключать и такого варианта: Мэтт, хорошо зная историю, каким-то образом добился, чтобы кто-то так искусно вырезал ему на теле этот знак. Хотя он всегда выжигался мучительно — иначе на теле следы не оставишь. Такие практики были раньше и только в качестве наказания.

Но, допустим, Мэтт таким образом хотел выразить протест против господ во власти. Чтобы мало кто понял, лишь для собственного удовлетворения. Видимость борьбы.

Морщусь. Конечно, я недостаточно хорошо знаю непредсказуемого Мэтта, но уверена — такие бессмысленные методы не для него. Слишком мелочно. Да и государство скорее процветает, бороться с ним сейчас — удел не пристроенных в жизни людей, неудовлетворённых прежде всего собой. Это тоже не про Мэтта.