Навсегда

А он, похоже, только и ждёт, когда я это признаю…

— К чему вы клоните? — осторожно прощупываю я.

— Моя невеста ведь не просто бросила меня. Уехала с иностранцем за три моря. О нашей помолвке мало кто знал, так что я не опозорен. Но это здесь, а у себя в городе буду опозорен, потому что там знают, — с готовностью отвечает попутчик. — Мы можем помочь друг другу. Я представлю вас, как её. Вы получите жильё в моём доме и новое имя. А свадьбу будем откладывать до тех пор, пока у вас не образуется ситуация, или пока я не найду ту, которую захочу привести в свой дом.

Неожиданное предложение.

Обдумываю. Вроде звучит логично. Это будет своеобразная выгода для нас обоих. К тому же, большинство не знает жену Мэтта внешне. Тем более, в далёком городе. Я могу выдать себя, если, например, буду использовать свои документы при заселении куда-либо. Но предложение, которое мне делают, избавляет от такой необходимости.

С другой стороны… Там, где всё звучит слишком заманчиво, должен быть подвох.

— Откуда я могу знать, что в вашем доме мне будет безопасно?

Попутчик не теряется ни от моего внимательного взгляда, ни от недоверчивого тона.

— Вы уже рискнули, когда сбежали из дома. Теперь нет обратного пути. И, чтобы устроиться по жизни, вам придётся продолжать рисковать. У вас нет возможностей много выбирать, — уверенно отвечает, давая понять, что не собирается предоставлять мне гарантии. Да и может ли? — Вряд ли вы хотите попасться Мэтту в какой-нибудь ночлежке, где заселитесь по своим документам.

Последнее предложение окончательно добивает — именно об этом я думала некоторое время назад.

Да, попутчик умеет воздействовать. И вроде бы не уговаривает, но умело подбирает нужные слова.

— Неважно, чего хочу я. Чего хотите вы? — не выдерживаю. — Представить меня, как невесту — это одно. Но вы предлагаете мне дом, а не только возможность с вами плыть.

Дом, в котором, судя по всему, ещё и живут его родители. Я не стала упоминать это, но сама мысль всё же вызывает неловкость. А действительно ли я не стесню этого странного человека?

Его помощь — искренняя благодетель, или?.

— Я не скрываю своих мотивов. Я хочу насолить Мэтту, — открыто и без заминки отвечает он.

При этих словах я снова вспоминаю, как обвинитель выступал в суде. И вдруг понимаю — та его злоба была направлена не к моему отчиму, а к адвокату. Не имея возможности излить негатив напрямую, мой сегодняшний попутчик срывался на обвиняемом.

Всё это совсем не характеризует обвинителя с хорошей стороны.