Разыскивается суженый! Работников МЧС не предлагать

Солёное снадобье обожгло физиономию и, к счастью, протекло к сердцу, заставляя его биться.

А вот конечностям волшебства не хватило.

В итоге, руки не слушались, ноги разъезжались, зато лицо…

Лицо жило своей жизнью.

Когда я поднял с пола голову и посмотрел на лягушку, дёргая поочередно всеми мышцами на лице одновременно, она не выдержала этого зрелища и, сложив лапки на груди, грохнулась в обморок. На этот раз, даже настоящий.

— Мда, Миш… Умеешь ты производить впечатление… — задумчиво промурчал Мурополк, обходя меня по кругу, — еще часа три рожи корчить будешь.

А нам выбираться отсюда надо.

— Котик, милый, я не могу, — совершенно честно ответил я, пытаясь упереться руками в пол и встать. Руки не слушались. Они вообще, как лапша переваренная были, — может, есть какой-нибудь ещё вариант? Или, может, вы меня здесь оставите, а сами пойдёте? А я тут… Посплю…

Ну, а что? Здесь чисто, тихо. Кормить, наверняка, будут. И не надо бесконечно жизнью своей рисковать, ползать по лесам, да болотам.

Что-то у меня энтузиазм поубавился…

— Михаил, соберись! Ты же мужчина!

Попахивает манипуляцией.

Но, как любой мужик, я легко на неё повёлся. Дополз по-пластунски до стены и, упёршись в неё лбом, начал вставать на четвереньки.

Тело шаталось, не слушалось, а еще очень отвлекало дёрганье на лице. Правое веко заело, и оно без остановки моргало. Левое, наоборот, заклинило, и глаз уже слезился от сухости и невозможности моргнуть.

Через минут семь я представлял собой пьяную собаку.

Стоял на четвереньках, но время от времени заваливался на один из боков.

Как раз царевна уже пришла в себя стараниями кота, обмахивающего её лапой.

— Мурополк… — жалобно позвал я.

— Я тут, Миш, — тут же оказался рядом мохнатый, — ну зачем же ты так? Знал же, что надо Велеса опасаться, а всё равно нарывался! Где твоя осторожность? Чувство самосохранения?

— Чувство самосохранения? — переспросил я, попытавшись усмехнуться. — Оно давным-давно атрофировалось.

При моей профессии оно явно лишнее. Точнее, очень важное, но, по факту, каждый раз выбрасываемое. Так что нет его. Давно. Я за Злату переживал, — я кинул взгляд на пришедшую в себя лягушку. Она сидела на полу, хм… по-лягушачьи… и хмуро рассматривала мою дёргающуюся фигуру. — Тебя же не было там!

Она нахмурилась и глубоко вздохнула:

— Была я там, Миш, ты просто не заметил. Не ори в следующий раз в присутствии василисков… А теперь давай выбираться.