Баба Яга: Начало бессмертия

Он с такой нежностью смотрел на жену, что она не сдержалась. Предательское сердце заныло, забилось чаще, а губы сами потянулись к его нежным сладостным устам.

Витольд с радостью подался навстречу. На миг их соединил живой, полный любви и отчаянной страсти поцелуй, с горькой помесью предательства.

«Как же хочется насладиться тобой в последний раз», — подумала Ядвига и вслух добавила: — Я люблю тебя, мой князь.

Это было самое счастливое и самое горькое мгновенье в жизни её мужа.

Ответные слова застыли на его губах, когда он ощутил острую боль в области сердца.

Глаза его широко распахнулись, когда он перевел недоумевающий взгляд с лица жены на иглу, глубоко загнанную в его грудь. Она едва задела сердце, но этого было достаточно, чтобы смертельный яд начал стремительно распространяться по его телу.

— За что? — с болью в голосе спросил он, переводя на жену страдальческий взгляд. — Что же ты наделала…

Ядвига отступила назад, прикрывая дрожащие губы руками. Слова застряли в её горле.

Она и представить не могла, что месть окажется столь горькой и трудной. Вынести скорбь в глазах мужа было почти невозможно.

Князь все ещё стоял, не в силах ни пошевелиться, ни сделать глубокий вдох.

— Я же любил тебя…

И только сейчас Ядвига нашла в себе силы ответить:

— Я всё знаю.

— О чём ты?

— Ты поплатился за своё коварство и предательство, — бешено бьющееся сердце в груди заглушало её собственные слова.

— Ядвига… — Витольд попытался сделать шаг, но оступился.

Ему было стыдно, страшно и невыносимо от того, что всё так обернулось.

Предчувствуя стремительно приближающуюся кончину, Ядвига упала на колени, обнимая себя за плечи.

Она смотрела на мужа сквозь пелену слез.

— Прокляла я тебя. Обрекла на вечные муки, а ему отдала свою жизнь. Не вышло у тебя отнять её…

Последние слова обреченная вымолвила, падая без чувств ниц. С последним вздохом глаза её навеки закрылись.

С ужасом наблюдая за кончиной жены, Витольд рухнул рядом с ней, сгребая обмякшее тело в свои объятия.

Он судорожно вцепился пальцами в её огненные волосы и стал покрывать белое лицо отчаянными поцелуями.

— Я не хотел, чтобы так всё закончилось. Я ошибся, но любил и всегда буду любить тебя.

Горькие слезы орошали бескровные губы жены.

— Нет! Очнись, любовь моя… Не умирай! Молю!…

Он громко кричал, как ему казалось, но на самом деле из его груди вырвалось лишь тихое шипение, ведь и его жизнь уже висела на волоске.