Баба Яга: Начало бессмертия

— Ты уверен? Мы же с ней даже не знакомы. Вряд ли она согласится стать моей наставницей и посвятить в свои магические тайны.

Но птица не унималась: трепетала, била крыльями, подлетала и вновь цеплялась лапками в запястье, что означало требование, даже приказ.

— Значит, проведёшь меня к ней?

Добившись от человека желаемого ответа, сокол взмыл в небо, покружил над огненной головой и скрылся в темноте густого леса.

— Значит, будешь ждать… — печально вздохнула Ядвига, потирая ладонью слегка расцарапанную когтями руку.

В комнате послышался скрип и шуршание простыней. Спрыгивая с подоконника, девушка обернулась и встретилась с парой проникновенных янтарных глаз.

Склонив голову набок, на кровати сидел парень, подпирая спину подушками. Сейчас он выглядел значительно лучше, чем всего каких-то пару часов назад. Если бы не перебинтованная нога, то с уверенностью можно было бы сказать, что он полностью оправился.

Какое-то непонятное выражение удовлетворения коснулось красивого лица, растягивая губы в нерешительной улыбке.

Под пристальностью его взгляда Ядвига ощутила неловкость, точно только что была застигнута за совершением преступления, и неосознанно стала покусывать пухленькую губку, часто моргая. Язычки крохотного пламени отбрасывали на светлое лицо трепещущие тени, а яркие волосы показались вырывающимся из-под контроля огнём, поглощающим тонкий стан лесной нимфы.

Между молодыми людьми повисло загадочное и томительное молчание. Они вместе были не в силах разорвать зрительный контакт, блуждали друг по другу каким-то волшебно-мечтательным взглядом.

В комнате было так тихо, что на мгновение Ядвиге показалось, как она слышит тревожное сердцебиение спасенного.

Казалось, мучительное безмолвие никогда бы не кончилось, если бы Николас наконец не нарушил тишину.

— Ты не ушла…

— Разве я могла? Тебе было плохо, и я была обязана остаться. К тому же твоя мама… — Ядвига нервно сглотнула. — Она сильно переживала, а с моим присутствием ей было спокойнее.

Улыбка парня померкла.

— Ах, вот в чем дело…

Он не ощутил в голосе девушки фальши, которую она так старательно прятала.

Не могла же она признаться в том, что на самом деле не хотела уходить и стремилась оставить след о себе в его памяти.

— Как ты себя чувствуешь? — она стала неуверенно сокращать между ними дистанцию.

Николас кивнул:

— Хорошо.

— Как нога?

— Болит.

— Хорошо. Значит, не придётся резать.

— Что? — янтарные глаза широко распахнулись, а голос приобрел неестественно высокие нотки.