Баба Яга: Начало бессмертия

Старая пошла к выходу, упираясь рукой в больную спину и… оступилась на пороге, успев ухватиться за дверной косяк.

— Началось… — одними губами прошептала она.

* * *

Колдунья умерла, как и предрекала, через три дня.

Веслав вызвался сам похоронить старуху, сделав всё в точности, как она велела. Зофья, её ученица, стала деревенской целительницей вместо той. Но она обладала лишь знаниями, ведала и лечила, а вот даром была обделена.

Прошло 17 лет.

Дверь небольшого аккуратного домика, стоящего поодаль остальных деревенских домов, со стуком отворилась.

В сопровождении звонкого, задорного смеха, как огненный мотылёк, выпорхнула молодая босоногая девушка. Красивое лицо обдало теплым летним ветерком, едва колыхнув тяжёлую копну прямых красных волос, вспыхнувших ярким пламенем на солнце. Все в деревне удивлялись, как у её темноволосых родителей мог родиться ребенок со столь необычным, редким оттенком красного. Но молва стихла вскоре после того, как все узнали, что маленькая Ядвига одаренная. Решено было, что огненный оттенок волос — это след божественной искры, дарующий девочке магическую силу.

Ядвига росла задорным, непоседливым и любознательным ребенком, предпочитая больше времени проводить на природе, чем за столом, заваленным книгами и свитками.

Вот и сейчас она предпочла сбежать от домашних хлопот в лес.

— Немедленно вернись, негодница! — крикнула Инга вслед своенравной дочери.

Но та лишь помахала матери, смеясь послала воздушный поцелуй и скрылась в густой поросли деревьев.

Женщина навалилась плечом на дверь и, улыбаясь, долго глядела в сторону леса, куда убежала её дочь.

Сильный, глубокий голос мужа вывел её из глубины собственных размышлений.

— Где она? — хмурясь спросил он, догадываясь, какой ответ получит.

— Опять ушла в лес, — вздохнула мать. Она давно смирилась с тем, что эту девочку невозможно было удержать на одном месте. Она любила природу, любила птиц и зверей, любила свободу. Ей было тесно в четырех стенах. Она любила простор.

Веслав ещё пуще нахмурился. Ему не нравилось, когда он терял дочь из виду.

— Она не может пропускать занятия. Разве можно быть настолько беспечной? Она уже не ребенок. Ну и задам же я ей, когда вернётся.

— Ядвиге всего семнадцать. Ты слишком строг с ней. Вспомни себя в её возрасте.

Тем не менее мужчина был неумолим. Хотя и прошло много лет, но почти каждую ночь его мучили кошмары, и чувства пережитого ужаса оживали с новой силой. Даже понимание того, что все позади, не могло унять его тревоги.