Наперегонки с пламенем

Слегка задев его плечом, чтобы поддержать это веселье, я и правда собралась попросить его меня проводить, но где-то совсем рядом закричала женщина:

– Пожар! Горит!

Гаспар развернулся на этот крик, а после уставился на меня. Его зрачки были расширены, как будто пожар полыхал прямо перед нами или, того хуже, он остался с ним один на один в самом эпицентре.

Мысленно выругавшись, я сдвинула шляпу на затылок.

– Ладно. Отдых отменяется. Пойдем посмотрим, что у нас горит.

***

К сожалению или к счастью, до полей на этот раз не дошло.

Низкое и яростное пламя пожирало огород. С тихим злым ревом оно стремительно распространялось с грядки на грядку, поглощая всё, чем планировали питаться люди. Стоящее у невысокого забора пугало тоже было охвачено огнём – в пасмурной полутьме оно казалось огромным уродливым факелом или яростной птицей, разбрасывающей искры при каждом взмахе крыльев.

Люди бежали кто куда: одни торопились укрыться в собственных домах, другие спешили на помощь с вёдрами, из которых расплескивалась вода.

Судя по тому, как сидело на ней свободное платье, она была на большом сроке беременности.

Я заметила, как на долю секунды исказилось лицо Гаспара – как бы истово он ни хотел, как бы усердно ни молился, он ничего не мог поделать с этим и не ждал чуда от меня.

По регламенту специалисту Совета полагалось разобраться в ситуации, подобрать наиболее эффективный способ решения проблемы, и только после действовать наверняка.

Молча сунув мальчишке в руки свою шляпу, я шагнула к забору. Несколько зевак шарахнулись в сторону, испугавшись то ли меня, то ли висящего на моём поясе пистолета.

Как бы то ни было, меня это вполне устраивало, – чем меньше местные путались под ногами, тем лучше.

Настроившись на голодное потрескивающее пламя, я двумя пальцами расчертила в воздухе знак.

Огонь притих. Продолжая гореть и потрескивать, он словно припал к земле, перестал перекидываться на оставшиеся грядки.

Он прислушивался, изучал меня так же, как я изучала его.

Злой. Алчный. Требующий новых жертв здесь и сейчас.

Откуда бы он ни пришёл, он не желал подчиняться, но и вырваться на свободу, остаться предоставленным самому себе, не мог.

До определённой степени я его даже понимала.

Казалось, воздух сгустился, стал плотным и горьким, когда я начала выводить второй знак.