Катриона (4) Восход Черной звезды

Судя по настроению кесаря – заживо он всех тут и похоронит, а глядя на бледные лица светлых, стало понятно, что и они это осознают… даже дети.

– Кесарь, – прошептала вдруг я, – знаю, что жалость не то качество, которое вам хотелось бы во мне видеть, но… может… воспитательной беседой ограничитесь?

Великий тяжело вздохнул, протянул руку, и меня смело ветром на ту самую «скамеечку», которая, как я поняла, была троном, для супруги императора предназначенным.

И началось. Вперед выступил высокий, удивительно прекрасный светлый, у которого глаза были словно два аметиста… Он начал что-то говорить, но… он боялся, даже я это видела.

Он и вся его маленькая армия трепетали перед единственным кесарем… Я их понимаю, самой страшно.

– Исаи элли тенра, Араэден! – вдруг резко, с надрывом в голосе, воскликнул этот светлый.

А в ответ – ласковая, вызывающая, оказывается, не только у меня приступ паники улыбка кесаря.

И означала она лишь одно – пощады не будет.

Император не произнес ни слова, он протянул руку, и испуганные дети светлых взмыли под потолок… Все, разом, вырванные из рук пытающихся удержать их женщин… Мне хотелось закрыть глаза и уши, чтобы не видеть отчаяния светлых и не слышать криков детей и матерей…

О Великий Белый дух, только бы все они остались живы! В смысле – кесарь, пожалуйста…

Но император, не реагируя на мои мольбы, продолжал молчать и ласково улыбаться… Он просто молчал, уверенный в своей силе, власти и праве казнить и миловать, и не сводил взгляда… да с брата, наверное.

И улыбка из ласковой стала почти издевательской. Мне в этот миг вдруг вспомнился рассказ Мейлины о том, как они нашли кесаря, который на тот момент был искалеченным полутрупом. И, глядя на Араэдена, на один-единственный краткий миг я представила, каково это – смотреть в глаза своему убийце? Пусть несостоявшемуся, но приложившему к тому все усилия, безжалостно калеча жертву.

Араэден искоса взглянул на меня, усмехнулся, едва скривив губы.

Интересно, а сколько часов или даже дней они его убивали? Страшный вопрос, да.

Не хотелось бы мне пережить подобное, а кесарь пережил. И выжил. И вернулся. И вот час расплаты…

Что ж, если рассматривать в подобном контексте, то император еще милостив… даже не представляю, как бы я поступила в такой ситуации.

Еще одна едва заметная усмешка кесаря, и его взгляд вновь направлен на брата. Пристальный взгляд возмездия…

И тот светлый, с фиолетовыми глазами, первым встал на колени.