Время жизни

Волков представил его как Арсения, своего кузена. На вид ему было за тридцать.

Самодовольная улыбка этого самца сразу мне не понравилась. На него так и просилась бирка «ловелас и козел». А в глазах прослеживалось пренебрежение к моей персоне, остро царапнувшее итак страдающее самообладание.

Улыбочку выраженного превосходства с морды этого типа неудержимо захотелось стереть. Плеснув в его смазливую рожу, например, каши выставленной на столе.

Посмотрела бы на него после этого! Но сдержалась, ограничившись холодным и, надеюсь, равнодушным взглядом.

Сидящая напротив молодая девушка, лет двадцати, на удивление оказалась мила и очаровательна. Она сдержанно, но приветливо улыбнулась, с любопытством и заинтересованностью.

Волков представил ее как свою кузину Инну. Ее открытость и простота сразу бросались с глаза. Заставляя еще больше удивляться, насколько она отличается от присутствующих мужчин.

Темноволосая кареглазка с красивыми миндалевидными глазами и смуглой кожей, ее внешность выдавала восточные корни.

Густые блестящие волосы были заплетены в толстую косу, перекинутую через плечо. А стройность фигуры и тонкую талию подчеркивал простой хлопковый сарафан с рисунком из нежных цветов.

Мужчины за столом также были одеты неформально. Наверно, с учетом свободного от работы субботнего дня.

— А это Аня, — представил меня Волко, спровоцировав новую волну возмущения и бешенства, разлившуюся внутри.

Меня бесило все! Сам Волков, его родственники, столовая и накрытый завтрак.

За столом мое место располагалось по правую руку от Волкова. Напротив оказалась Инна, рядом с ней Арсений. На него принципиально старалась не смотреть, всерьез опасаясь сорваться и что-нибудь в него кинуть.

Волков взялся за мной поухаживать, заставив ощутимо вздрогнуть, когда протянув руку и нарушив личное пространство, взял мою тарелку.

Его соседство раздражало до невозможности. Невероятно хотелось отодвинуть стул подальше.

— Как вам нравиться у нас в гостях? — спросил Всеволод сдержанно нейтральным голосом.

Чем привлек мое внимание, пока вяло ковыряла ложкой выставленную передо мной порцию каши. Внутренне содрогнулась от его способности к лицемерию, так полно выраженную одним вопросом.

Его спокойное лицо, как и раньше, ничего не выражало.