Время жизни

Но глядя на уверенного в себе мужчину, по-хозяйски заглянувшему в мою жизнь, чтобы там нагло потоптаться, сминая все на своем пути, я молча негодовала. Невольно прожигала его злым, бешеным взглядом.

Волков присел в свободное кресло. Всем своим видом показывая, что собирается принять активное участие в беседе, полностью игнорируя мою злость.

А я решила перевести тему, поскольку продолжение прежнего разговора грозило обернуться истеричными разборками. С моей подачи, конечно.

— А с главбухом, что это было? — спросила.

Сдерживая приступ ярости и желание высказать все, что думаю о теме с парами, прямо здесь и сейчас. Я не желаю участвовать в ваших странных играх!

— Видишь ли, до этого я работал заграницей, курируя там активы и вложения семьи. Недавно решил вернуться, чтобы посветить себя головной компании. Так вот, персона Сахаркиной мне сразу не понравилась. Слишком претензионная, никакой конкретики и продуктивной работы. Раздутое самомнение без результата для меня, как руководителя. В итоге, поставил вопрос об ее увольнении.

Притихла, слушая. Не понимала, какое это имеет отношение ко мне, рядовому менеджеру.

А Волков продолжал:

— Эти события неудачно совпали с нашей с тобой встречей. Наводил о тебе справки, запросил твое резюме. Она об этом узнала, и изучив твой послужной список, сделала свои выводы.

Вот оно что! Осознала я. Проанализировав мое резюме, она решила, что я нацелилась на ее место.

Если учитывать, что мое предыдущее место работы главный бухгалтер торговой компании с приличными объемами и несколькими филиалами, можно понять удивление Сахаркиной.

После пережитых потерь, позади осталось выжженное пепелище прошлой жизни, включая довольно успешную карьеру. Я не смогла найти точку опоры, безвозвратно ускользая в бездну боли.

Прежние задачи, офис, дела, поручения руководства, все стало совершенно неважным. Нет, я старалась хорошо исполнять служебные обязанности, но глядя будто со стороны. Думала — зачем все это? К чему? Если важное уже разрушено и ничего больше не вернуть.

И я ушла, как только смогла, передав дела. Находиться в офисе, где все напоминало о прежней счастливой жизни, где коллеги с сочувствием поглядывали, зная о приключившейся трагедии, было невыносимо.

Одна большая пытка. Помогали успокоительные, не спасавшие, правда, от бессонницы. И череда рабочих стрессов выматывала, ломая еще больше.

Воспоминание захватило, пробрав ледяной дрожью.