Академические будни Бабы Яги

Но вампир, видимо, о чем-то догадался, расплывшись в широкой улыбке:

- А что, ты хотел мне выразить восхищение моим художественным талантом?

- Убери это немедленно! Не позорь меня! – приблизившись к вампиру вплотную, потребовал Змей. Сандер лишь сцепил на груди руки, и ухмылялся, напоминая готового к драке бойцовского петуха.

- Так! – оборвала их спор я. – Объясните мне уже, что я пропустила!

- А ты что, не видела? – изумился Девар. – Так пойдем, я покажу!

Мой научный руководитель решительно двинулся в сторону деревни, и, судя по тому, что «пузырь» не препятствовал этому, магия места признала не только меня, но и Змея Горыныча.

Мы вынырнули из «пузыря», и я увидела огромный валун, лежащий посреди некогда утоптанной тропинки. Часть камня, обращенная к деревне, была украшена наскальной живописью в исполнении моего жениха. С одного бока был нарисован дракон с куриными лапами вместо ног, огромным пузом и двумя крылышками, такими маленькими, что по закону физики они явно не смогли бы оторвать от земли внушительное брюхо чудовища.

С другого бока был нарисован вампир с тщедушным тельцем и непропорционально большой головой, а также клыками, свисающими из пасти до уровня пупка. А сверху была любовно нарисована девица с выступающими верхними и нижними округлостями и ухватом в руке. Корявые буквы под картинкой дракона гласили: «Налево пойдешь – от скуки помрешь». Возле изображения вампира было выведено: «Направо пойдешь – сопьешься». Надпись под девицей сообщала: «Прямо пойдешь – рассудком тронешься».

- Это что за безобразие?! – выдохнула я, тыкая пальцем в бюст девицы.

- Думаешь, надо было побольше нарисовать? – поинтересовался Сандер, с трудом сдерживая хохот. После секундной паузы мы грянули смехом уже втроем. А что, забавно получилось.

- Помогите же мне! – вдруг донесся до нас жалобный голос гонца. – Есть здесь хоть кто-то нормальный?!

- Боюсь, что нормальных здесь нет, - проворчал Девар, вытирая выступившие от смеха слезы. Мы переглянулись и расхохотались еще громче.

Впрочем, про бедолагу-гонца мы все же не забыли.

Не торопясь, мы вернулись к нему, расселись вокруг и, используя ногу-бревно в качестве импровизированного письменного стола, принялись выводить ответ прямо на обороте адресованного нам свитка.

«Уважаемый царь Феофил! Спешим сообщить, что научные работники, коими мы являемся, доходами своими похвастаться не могут. Ибо в профессию эту идут по призванию, а денег ради (как говаривал один мудрый человек) надобно заниматься торговлей.