Нашла коса на камень, или приручение строптивого монарха.

По вполне понятной причине я ехала не верхом, а в довольно удобной крытой повозке, запряженной двумя буйволами. Это древнее, на мой взгляд, средство передвижения походило на длинную глубокую телегу, крытую белым холщовым тентом, который был, натянут на полукруглые дуги, как теплицы в моем родном мире.

Я сидела на заднем бортике и беззаботно болтала ногами. Солнце припекало все сильнее, и просто ужасно хотелось снять длинную юбку, ну или хотя бы задрать ее как можно выше. Но эти, будь они неладны, приличия!

***

Сначала, когда мы только пустились в путь, некоторое время я ехала впереди, рядом с погонщиком буйволов, и с любопытством глазела по сторонам, бомбардируя деда Степана кучей разных вопросов.

Одним, из которых, касался нашей тягловой силы. Я спросила, почему в кибитку, как он назвал повозку, не впрягли лошадей. На что он мне резонно ответил, что буйволы сильнее трех коней, а корма им нужно в три раза меньше. Оказывается, чтобы тащить тяжелогруженую повозку, пришлось бы запрячь шестерку лошадей.

Вскоре солнце совершило частичный оборот по небосводу и стало светить в лицо, потому я и перебралась в самый конец повозки. За нами тащилась точно такая же кибитка, груженная всяким необходимым в походе скарбом.

Признаться, я не вполне поняла, что же там такое важное находится, без чего не обойтись, какие-то три дня! Моя поклажа состояла всего из двух больших спортивных сумок, в которых прекрасно уместились все мои вещи.

Устав глядеть на морды бредущих за нами буйволов, я, немного повозившись, уютно устроилась в получившемся углублении и попыталась вздремнуть.

Ночка-то выдалась беспокойная, да и потом, когда я вернулась в свою спальню, уснуть не могла еще очень долго.

И, конечно же, большую часть времени я думала об императоре. Просто не могла не думать. Стоило мне лишь закрыть глаза, как передо мной, как живое, вставало его лицо. Его яркие зеленые глаза, буквально пронизывающие меня, словно рентген, мерещился его будоражащий голос, чудилась его большая горячая ладонь на моей спине.

.. В общем, о каком сне могла идти речь!? А еще добавился страх того, как я наутро буду ему смотреть в глаза. Я же, наверное, со стыда умру, помня, в каком виде он меня лицезрел.

Но всё оказалось намного банальнее! Едва я, сопровождаемая своими горничными, несущими мой багаж, вышла из дворца, как была ошарашена царящим на подъездной аллее шумом и суетой.

Слуги, как ошпаренные, бегали во дворец и обратно, загружая две длинные крытые телеги.