Мёртвое сердце

Лорд‑директор Белокаменного замка определенно ненавидел весь этот гомон и бесполезную деятельность. Пламя внутри сдерживала лишь ответственность – подчиненный ему материк погибнет, соверши он хоть одну ошибку.

Как ни странно, самой громкой и отчаянной спорщицей была именно она. С каждой секундой жестикуляция ее становилась все более экспрессивной, а забавные темные кудряшки выскакивали из высокого пучка на голове. Наверное, Маргарита была самой красивой женщиной на Деймосе. Для него уж точно. Да только глупее и напыщеннее ее невозможно было сыскать на целом свете – отправить дочь одного из тройки Высших Лордов воспитывать на Фобос? Именно по вине Марго у их дочери глобальные проблемы с воспитанием.

Но самым непонятным было даже не это. Мужчина не мог представить себе простодушную и добрую девчушку, которая бросает свою дочь. Он знал, что не магический мир жесток, но бездушной Маргарита никогда не была. Глупой, но не злой.

Вот и сейчас, казалось бы, в заведомо проигрышной ситуации она выбирает сторону проигравшего.

Словно не видит очевидных фактов.

Резко открывшиеся двустворчатые двери заставили всех, кто вскочил на ноги, занять свои места. Шаркающие шаги и скрежет каблуков по кафелю говорили о приближении Магистра. Семьдесят лет назад Себастьян Райдер занял этот пост. Считал ли он себя в этот момент властителем мира или же королем людей – не известно, но в первый же год на его плечи легла повинность, тяжесть которой могут ощутить лишь сами боги. И совсем еще мальчишка узнал об ответственности первого мага Деймоса.

"Козел отпущения", "Мальчик для битья" и тот, кто повинен во всем и всегда, – вот кем он был, и остаётся по сей день.

Тяжесть ноши и время превратили мальчика в старика, а из радостной улыбки и огонька во взгляде сделали оскал и лёд голубых глаз.

Шаркающий звук усилился и в кабинет, наконец, вошёл Лорд Райдер. Серая хламида его одеяний колыхалась от каждого шага, облегая сухое худое тело, а редкие светлые волосы почти полностью съела седина.

На первый взгляд он не казался старше самого Вильгельма, к тому же его лицо и руки не имели морщин и складок. Но походка, что еще год назад была прямой и резкой, говорила о закате.

Сумерки сгущались, и жизнь Магистра подходила к концу. Деймос начал шуметь по этому поводу еще полгода назад, когда сын Себастьяна начал проявлять силу главы рода, что перетекала из поколения в поколение в момент угасания магической искры в маге.