Мёртвое сердце

Да только… только я слишком устала от вечного бега сквозь леса и пустыни по бесконечным горным массивам и ледяным пустошам. Где бы я не была, моей жизни всё время что‑то угрожает. Как бы я не поступала, я навечно останусь недостаточно хорошей. Не такой правильной и не такой красивой.

Стоит ли вообще что‑либо предпринимать, если все уже сказано и принято?

Все темнеет. Свет больше не пробивается сквозь водные потоки. Сознание покинуло? Или… огромная тень заслонила мне свет?

По воде проходит легкая рябь. Второй вариант.

Я не смогу определить кто наверху, не увидев самостоятельно. Потому… есть только два пути: погибнуть утонув здесь или же там, но испытав удачу. Из носа вырывается небольшая стайка пузырьков, подтверждая, что я все еще жива. Теперь тот, кто находится наверху, кем бы он ни был, знает это так же отчетливо, как и я сама.

Вот я уже чувствую ногами песчаное дно. Ступни холодеют от неожиданного соприкосновения, но я, наконец, понимаю, что никто меня не спасёт. Странное чувство, я и так знала это, может даже отчетливее чем сейчас.

Но только в данную секунду осознала, что я одна. Будто природная уверенность и глупость давали чувство защищенности, не позволяя скатиться в апатию.

Я уверенно встала ногами на речное дно. Что же уготовила мне судьба? Смерть или долгие мучения? Выбор между двух зол.

Как бы то ни было, я выбираю тот путь, что позволит мне жить. Потому слегка сгибаю колени и с силой отталкиваюсь, помогая себе руками. Я плыву наверх – туда, где меня кто‑то ждёт.

"

***

Очередной учебный день начался с головной боли. Даже не так, голову просто разрывало. Потому я, только проснувшись, смогла лишь разлепить глаза и посмотреть в сторону окна. За ним было достаточно сумрачно, что нескончаемо радовало: чтобы опоздать нужно было потрудиться.

Вчера я настолько устала, что, только коснувшись подушки, упала в сон. Причём, именно упала. Помню только как садилась на кровать, а дальше – темнота. По ощущениям вчера я закончила недельный запой, да такой, что за все время белочка раз семь приходила.

Каждый день, то есть. Или, как вариант, вчерашнее "Вино" так только называлось. На самом деле это был неразбавленный спирт или на худой конец яд. Второе мне было предпочтительней.

Что касается основной проблемы, а именно Барсика, то это был точно последний раз, когда я влипала в неприятности из‑за него. А я именно влипала, потому как отец теперь меня, если не призирает, то считает неразумной идиоткой точно.