Мёртвое сердце

Под собственное тихое бурчание под нос я нашла нужное дерево, под писк служанок притащила к нему лестницу и залезла на ветку.

– М‑м‑миледи! В‑вам не обязательно было подниматься! М‑мы могли бы Вам подавать сверху…

Но я уже не слушала, а вешала корзинку на ближайший сучок. Груши здесь были, к моему счастью, обыкновенные. Смущало лишь то, что их тут было ну очень много. Вскоре емкость была наполнена полностью, так что я отдала ее девушке, которая все так же стояла внизу. В ответ мне вновь дали пустую и сказали, что я вообще могу отдохнуть и ничего не делать.

Так продолжалось до тех пор, пока не пришёл отец, которого тоже видимо кто‑то привёл, махнул на меня рукой с фразой "Пусть делает, что хочет", сказал не дергать его по пустякам и ушёл в закат. То есть в свой кабинет, заниматься делами школы.

Дальше все происходило по отработанной схеме: я отдавала полную корзину, мне – пустую и так по кругу. Вскоре мне пришлось подняться еще на две ветки, отчего девушки совсем запаниковали.

Спустя еще пару корзин я поняла насколько устала и решила прилечь.

Благо ветка была широкой, как у дуба и прочной, как… у него же. Над куполом, то есть совсем близко пели птички, ветерок шелестел в кроне, почти не касаясь меня, а я медленно катилась в сон. Шума снизу я не слышала, потому вскоре полностью провалилась.

***

"Я медленно поднималась вверх, помогая себе руками и ногами. Я хотела жить, пусть даже недолго и совсем не счастливо. Пускай меня убьют там, на поверхности, но я не сдамся. Не желаю погибнуть не попробовав бороться.

Секунда и над головой размыкается водная гладь. Я судорожно делаю глоток воздуха. Легкие жжёт, глаза слезятся, но я искренне рада свету, кислороду и… тени. Я тру глаза, пытаюсь разглядеть того, кто стоит рядом.

Но чёрная тень не желает ждать долго. Он нетерпелив. Он зол.

Но я улыбаюсь. Я словно дикий загнанный зверёк рада тому, что попала в руки охотнику, а не браконьерам. Наверное, именно так ощущается… любовь? Преданность? Или безысходность?

Глаза щиплет, но я продолжаю рассматривать его.

Будто запоминаю. Мне хочется навсегда оставить в памяти чёрную жесткую шерсть, длинные мощные ноги, увитые перекатывающимися мышцами, недовольную "Ворчащую" морду и… два огромных глаза – один желтый с чёрной радужкой, а второй – пустой и абсолютно белый, слепой, с перечёркнутой длинной полосой уродливого шрама.

Я со всей присущей мне уверенностью могла сказать этому миру, что люблю его даже такого – злого некрасивого жестоко убийцу.