Мёртвое сердце

Почему? – понеслось мне вдогонку, когда я почти поравнялась с Лордовым креслом.

От неожиданности я остановилась, замерла не дыша и опустила голову, отчего волосы упали на лицо. Стыд опалил щеки с утроенной силой. Я хотела бежать дальше. Я хотела, чтобы не существовало ни того поцелуя, что сидел где‑то в сердце и карябал стенки, ни этого разговора, в котором сказать правду будет сравни концу света. Но мужчина терпеливо ждал уже с совершенно серьезным выражением лица, но, как и всегда, не отводя взгляда от жертвы.

– Я испугалась, – я храбро подняла голову и взглянула в глаза своему страху.

Нас разделяли пространство меньше двух метров и та бездна возраста, опыта, знаний и различий, что вообще могла появиться между семнадцатилетней девушкой и мужчиной «за тридцать».

– Меня? – слишком уверенно и прямо спросил он.

Меня пугала эта строгость и уверенность. Возникало чувство будто я – провинившийся ребёнок, которого допрашивает большой и сильный взрослый, чтобы вынести наказание или похвалить.

Думаю, что похвалы я не дождусь. Даже если моя правда понравится Лорду.

– Себя, – отчеканила я и шмыгнула в люк, сбежав от продолжения разговора.

Что он при этом подумал обо мне, я даже не хотела себе придумывать. Думаю, что суть он уловил, потому как его довольную улыбку разглядеть я успела, пусть и мельком.

Спрыгнув на запылённый пол и подняв в воздух пыль, я пробежала через комнату и ринулась по лестнице к выходу, в глубине души желая, чтобы он пошёл за мной.

Я же сама хотела разговора, сама думала об этом часами, но выплеснуть на человека собственные страхи было бы кощунством. Тем более где вероятность, что он поймёт меня и не будет смеяться?

Возможно я и глупа, но идиоткой никогда не была.

Стоило мне выйти из башни и захлопнуть за собой дверь, как за мной сомкнулось плетение заклинания, засветившись зелёным едким светом.

– Л‑леди Асгард? – неуверенно оглядывал меня тот самый Рон, что хотел искать меня с мечом.

Я почему‑то сдержанно кивнула, собрала силы в кулак и… почувствовала, как по щекам текут слезы.

Стражник прогрохотал доспехами подальше от меня, видимо испугавшись. А я пошла в сторону отца, чтобы сказать, что со мной все хорошо, и что ни один заяц меня не съел. Папа правда нашёл меня первым, причём вышагивал он с очень злым выражением на лице. Но с каждым шагом в мою сторону, все морщинки и складки злости разглаживались, а взамен там селилось удивление.