Мёртвое сердце

Оглядела его, не в силах вымолвить не звука. Посмотрела на такого же недоумевающего директора. Петр Яковлевич тоже взглянул на меня, но его лицо озарила мысль, и он воскликнул:

– Вы не говорили, что ее отец – кто‑то из верхушки!

Секретарь пренебрежительно оглядел директора с ног до головы и проигнорировал.

Я уже ничего не понимала. Интерес был где‑то на задворках, голова болела, не в силах вынести новую информацию. Мне срочно нужно было поспать, иначе свалюсь в обморок или чего похуже.

Но я не могла поддаться собственным желаниям. Здесь и сейчас я не имела права голоса. Если уйду, то последует более жестокое наказание.

– К сожалению, Ваш отец – Лорд Асгард, не смог приехать за Вами лично, поэтому отправил меня в качестве своего представителя, – новый виток слов секретаря моего отца, что отпечатываются в моей голове.

Лорд? Странное обращение секретаря к своему боссу. Всегда подозревала, что власть имущие люди этого мира – чокнутые.

Но не до такой же степени! Хотя, может мой отец – иностранец? У нас подобное не ново, Лера, вроде, француженка, нет? Глупо забивать голову не нужными домыслами, сейчас меня это мало интересовало.

Мужчины говорили об этом странном Асгарде, или как его там, как о моем отце. Никто из них не ставил под сомнение этот, скажем так, "термин" в отношении меня! Никто не собирается меня удочерять. Он и есть мой биологический отец.

Осознание накрыло волной неверия и яркой вспышкой понимания.

– Если Вы готовы, можем отбыть сейчас, – спустя пару минут заявил секретарь.

Он не давал выбора, лишь выдал утверждение. Откажись я сейчас, то, скорее всего, получу взбешённого "папочку", который примчит через пару часов и силой увезёт в мой новый "Дом". Мне это не нужно. "Зачем" и "почему" – вопросы не для этого момента, сейчас я должна справиться с этими проблемами, а не добавлять новые.

Так что взяла себя в руки и попыталась контролировать панику.

– Можно мне время до завтра? Хочу собрать вещи и попрощаться со всеми, – хриплый сбивающийся голос выдавал эмоции.

Но никто не отреагировал на него. Мужчины улыбались мне, каждый со своей целью и пониманием ситуации.

Директор "Надежды" делал это заискивающе и облегченно. Он был рад моему скорому отбытию, но что‑то заставляло его переживать.