Мёртвое сердце

Сесть не представлялось возможным, из‑за чего я просто смотрела на Раю, которая расположилась на деревянном выкрашенном белой краской подоконнике и нервно перебирала какие‑то бумажки.

Медсестра с куском ваты вышла в другую комнату и прикрыла за собой дверь.

Мы находились в медпункте. Окна здесь были большие, зарешеченные, и дуло от них полноценными потоками ветра. Как только мама могла стоять к одному из них спиной? Я лежала на кушетке с кожаной обивкой и морщила нос от запаха. Мне всегда казалось, что так пахнут медикаменты и инструменты медсестры, однако по какой‑то причине в заброшенных больницах пахло так же.

Он всегда казался мне неприятным, скорее всего из‑за ассоциаций из детства. Я была болезненным ребёнком: вирусы из всей группы в первую очередь одолевали меня, причём дольше и сильнее всех. Часто ломала кости, падала и зарабатывала ушибы. Из‑за этого Раиса постоянно писала объяснительные директору, а тот в свою очередь отчитывался перед врачами, искренне верящими, что меня здесь избивают.

Забавно это, если не брать в расчёт, сколько головной боли я привнесла в жизнь мамы.

Женщина искоса взглянула на меня, но заметив, что я рассматриваю ее, встала и подошла к кушетке. Ее ласковая рука погладила мою щеку, нервно поправила волосы и упала к ней на колени.

– Как себя чувствуешь? – спросила та, кто стала мне настоящей матерью.

Я искренне ей улыбнулась, чуть приподняв уголки губ. Вышло, скорее всего, жалко, потому как Рая опустила усталый взгляд к полу и тяжело вздохнула.

– Нормально, – я попыталась привстать, но завалилась обратно под тяжестью собственной головы, – долго я здесь пролежала?

За окном всё так же было пасмурно и немного сумрачно, потому сама я определить время не могла. Ко всему прочему я чувствовала себя отдохнувшей и выспавшейся. Не могла же я проваляться в отключке сутки? Тем более меня разбудили нашатырем, а толку в этом не было, если бы я спала, а не находилась в обмороке.

– Минут десять с того момента, как тебя повара нашли.

Интересно, сколько я пролежала на кухне до этого? Но это было не важным.

Главным все ещё оставалось то, что у меня есть половина дня и вся ночь на осуществление плана побега. Часов в шесть утра приедет Барсик, которому будет поведана вся история и передана моя бренная тушка для спасения.

– Я знаю, что тебя хочет забрать отец, – неожиданно начала мама.

Меня покоробило от этой мысли. Не хотела я говорить об этом с ней. Женщина не заслужила слышать о моей трусости.