Мёртвое сердце

– Я хоть и не вхожу в род Высших, но я из самой влиятельной семьи на Фобосе и…

В эту секунду послышался спасительный звон колокольчика из коридора, и я вскочила на ноги. Уверенно схватила тетрадь и карандаш, спустилась на одну ступеньку, не дослушав то, что хотел сказать мне уже бывший парень. Но вдруг остановилась, повернулась всем корпусом к новоявленному дядюшке и как можно отчетливее произнесла:

– Иди на хрен!

И с чистой душой и колотящимся сердцем прошла между столов с разглядывающими меня учениками, после чего выскочила вон из класса.

Когда я уже перестану убеждаться в том, что не умею вычислять ненормальных? Я Борислава знала фигову кучу лет, а тут выясняется такое, от чего волосы дыбом встают. И как теперь с этим жить?

Сейчас я даже думать была не в состоянии. Проведи я еще хоть полсекунды в шумном помещении, мозг бы точно не выдержал. Наверное, именно так себя чувствует человек, которого все достало. Проблема в том, что я не знаю того максимума проблем, который может поместиться в разуме, не покалечив его.

Возможно, там уже случился разрыв, а ещё возможно, что я просто преувеличиваю.

Быстрыми шагами я отмерила полупустой холл. Пара девушек вздрогнула от дуновения ветра, которое создала я своим движением. Они были здесь единственными, кто успел выйти из классов так же быстро, как я. Я молча пронеслась мимо, сбежала по лестнице и, наконец, выскочила на свежий воздух.

А здесь уже начинался дождь. Капли неспешно падали с неба, маня своей кристальной чистотой.

Но ударяясь о землю, они окрашивались в грязно‑коричневый цвет и в ту же секунду переставали быть прекрасными. Похоже чувствовала себя и я – грязью под ногами. Раньше я была другой, но меня смешали с пылью и землёй, сделав неприятной для окружающих.

Я смело сошла с крыльца и вступила в промозглые объятья сырости. Волосы и одежда мгновенно покрылись подтёками и прозрачным бисером капель. Обувь смачно прочавкала по сырой земле, и теперь оставляла грязевые разводы на светлой поверхности.

В башню идти не хотелось, тем более, сейчас должен быть обеденный перерыв в час, а живот стягивало узлом. Возможно, это было последствием моральных переживаний, но есть хотелось сильно. Правда, идти в многолюдное помещение, где крики перерастали в гул со скоростью воробьёв над парком, не хотелось. Наверное, сейчас я проявляла ненужное упрямство, но шла я в совершенно другое место.