Вороны вещают о смерти

Отдышавшись, Яромир вскинул на него голову с вызовом во взгляде. Нащупал стрелы, выпавшие из колчана, схватил одну и стремительно вогнал ее в грудь Лихо. Я дернулась в его сторону, но слишком поздно. Прикрыла рот ладонями и уставилась круглыми от ужаса глазами на стрелу.

Яромир самодовольно усмехнулся.

Лихо даже не вздрогнул. С тем же каменным выражением он схватил юношу за руку, заставив выпустить стрелу. Ухмылка сползла с лица Яромира. Тихо, угрожающе Лихо проговорил:

– Знаешь, кто я?

Юноша перевел взгляд со стрелы на серое лицо Лихо, на меня и снова на Лихо.

На побелевшем лице отразилось осознание.

– Знаешь, – кивнул он с ядовитой усмешкой. – Чую твой страх. Это правильно. Меня нужно бояться. Стоит мне лишь захотеть – прокляну твою семью и заставлю смотреть, как все, кого ты любишь, медленно умирают в муках, умоляя избавить их от страданий. Стоит мне лишь захотеть – остаток дней ты проведешь в нищите и ужасе, и каждую ночь во снах будешь видеть лица своих родных, искривленные болью, гниющие заживо.

– Каждое слово было как удар тяжёлого топора. Острое, неотвратимое. Оно глубоко врезалось в разум, и не оставалось сомнений, что дух способен на все. – Так что не смей прикасаться к ней. И не попадайся мне больше на глаза. Понимаешь, человек? Теперь ты в моей власти.

Яромир молча взирал на духа. Он выглядел не на шутку перепуганным, часто дышал, будто не хватало воздуха. Однако постепенно страх затмила ненависть. Он с яростью вырвал руку из хватки Лихо – тот позволил ему вырваться – отступил на несколько шагов и обернулся ко мне.

Прошипел:

– Так вот, зачем ты ходишь в Чернолес. Предпочла своим друзьям нежить?

– Пожалуйста, Яр. Уходи, – с досадой пробормотала я.

– Посмотрим. Когда все узнают, что ты водишься с духами, когда отвернутся от тебя и станут обходить стороной, когда ни одна душа не захочет говорить с тобой, кроме меня – тогда и посмотрим. Может, только тогда ты наконец поймёшь…

Он одарил меня долгим, пронзительным взглядом, в котором было молчаливое обещание, подобрал лук и стрелы с земли и собрался было развернуться, но Лихо ухватил его за плечо, приковывая к месту.

– Только попробуй рот раскрыть – и твоя мать первой узнает, что такое настоящее горе.

Яромир кинул на него взгляд, полный упрямой ненависти. Пытался показать, что не боится, но все же видно было, как напряжены его руки, как подгибаются колени. Он презрительно фыркнул, дёрнул плечом и тяжёлой угловатой походкой поспешил прочь.