Вороны вещают о смерти

Солнце проглядывало сквозь рваные облака на середине пути к высшей точке – самое время для сбора растений. Я опустилась на колени и принялась наполнять корзину листьями и стеблями чистотела, сочащимися оранжевым соком. Взгляд то и дело тянулся к лесу впереди.

Я скучала по нему. По особому аромату сырой земли и прелых листьев, по тишине и защищённости. И по разговорам с Лихо.

Взыгравшая во мне в тот день обида давно прошла, оставив после себя пустоту и грусть. Я знала, почему он принял такое решение, и не собиралась сердиться.

Не собиралась упрямо настаивать на своем, торчать день и ночь у границы Чернолеса, безрассудно привлекая ненужное внимание, как ребенок, который из вредности делает все назло. Просто смирилась с его решением, приняла. Чтобы проявить уважение к чужому выбору, не обязательно соглашаться с ним, нужно лишь позволить этот выбор сделать.

Иногда я вглядывалась в чащу в надежде увидеть мерцание в тенях между деревьями, желтый огонек или хотя бы тень. Представляла, что и Лихо наблюдает за мной, приглядывает.

От таких мыслей делалось одновременно и тоскливо, и тепло. Теперь мысли – единственное, что я могла себе позволить.

В лесу вдруг запела кукушка, так ясно, будто сидела где-то неподалеку. Вспомнились байки у костра, и почти не думая, просто в шутку, я громко позвала:

– Кукушка, кукушка, сколько мне жить осталось?

И замерла, приготовившись считать.

Молчание. Только ветер заплясал в листве.

Я лишь усмехнулась. Кажется, в той истории говорилось про первую кукушку, а в начале лета она уже была далеко не первой.

Чистотела я набрала достаточно, и теперь нужно было хорошенько размять его пестиком в кашу, залить льняным маслом и дать настояться три дня. После отжать и смешать масло с разогретым воском. Вот только в избе заниматься изготовлением не хотелось – матушка всякий раз ругалась, когда я приносила в дом травы. Говорила, что незачем тратить время на то, что не приносит семье никакой пользы.

Поэтому чистотел пришлось отнести в сарай. Там уже сушились развешанные под потолком травы.

С другой половины сарая шел густой запах куриного помёта и соломы, и все ещё пахло коровой, слабо, почти незаметно. Наверно, всегда будет пахнуть, ведь корова прожила здесь столько, сколько и я живу на свете.

Теперь нужно принести масло из дома. Я вышла во двор – что-то изменилось, зависло в воздухе. Солнце спряталось, свет его потускнел, и ветер налетел с запада, заставив цветы склониться к земле. А потом показались вороны.