Вороны вещают о смерти

Огромная черная проплешина осталась в траве после Купальца, а неподалеку пятно поменьше, от крады Ярилы. Тут и там на окраинах села встречались по пути кострища – множество огней вчера горело, чтобы ночь осветить и чтобы как можно меньше осталось теней, где смогли бы спрятаться злые духи. А на деревянных идолах, что стояли на перекрестках, и на рогатых черепах у ворот висели венки из увядших цветов.

Дети бегали вокруг с прутками, гоняли гусей, женщины сидели на ступенях и накатывали рубахи, мужчины снова шутили и переругивались по-доброму друг с другом во время работы.

Стучали топоры и разливались песни над полями. Жизнь вдруг стала простой и обычной, как раньше, будто и не было странных смертей, мертвых животных и никакого зла.

Я радовалась этому и надеялась, что так все и останется.

Вот и родная изба. Стоило только ступить на двор, как дверь распахнулась, и на пороге показался Яромир, а я замерла от неожиданности. Он тоже застыл, увидев меня. Одарил тяжёлым, мрачным взглядом. На скулах заходили желваки. А потом отвернулся и быстро прошел мимо, так ничего и не сказав.

На сердце тут же появилась тревога, а в мыслях все самые худшие предположения. Не зная, чего ожидать, с волнением я зашла в дом.

Ставни были распахнуты. Матушка сидела за столом в рубахе и накинутом на плечи платке. Седые длинные волосы рассыпались по спине и лезли в глаза. В одной руке она держала ломоть хлеба, в другой толстый кусок сыра, а на столе лежал начатый каравай, половина крупной белой головки и яйца в корзинке.

Матушка молча глянула на меня, не отрываясь от еды, и я тоже молчала, смотрела на нее, на хлеб и сыр, а тревога внутри все разрасталась.

– Ну что ты, дочка? – наконец нарушила тишину матушка. – Стоишь в дверях, как чужая. Садись, раздели со мной трапезу.

Она указала на лавку, и я настороженно села за другой край стола. Матушка отрезала себе ещё кусок сыра и пододвинула нож мне. Лицо ее было спокойным, как и голос, но из-за этого нехорошее предчувствие лишь усилилось.

– Ешь-ешь, нечасто теперь у нас еда на столе бывает.

А сегодня есть что праздновать. Добрые вести у меня!

Я сглотнула вязкую слюну и сжала края лавки в тягучем, неприятном ожидании.

– Скоро ты выходишь замуж!

Нахмурившись, я следила, как она невесело усмехнулась, сверкнула глазами из-под нависших на лицо прядей. Знала, что я стану упрямиться.

– Нет, – ответила я.

– Как же! – хрипло рассмеялась матушка. – Я ждала, Огнеслава. Долго ждала. Слишком уж много воли дали мы тебе. – Она покачала головой.