Вороны вещают о смерти

Я покорно пошла следом. Кинула на него быстрый взгляд. На нем был узорчатый кафтан и алый пояс. Темные штаны, заправленные в сапоги. Он хмурился. За сомкнутыми в линию губами таилась злоба, голубые глаза казались холодными, колючими. Будто это его принуждают к свадьбе.

Под руку он повел меня к остальным. Горячая ладонь грубо сжимала мою холодную и бледную, словно он опасался, что я вырвусь и убегу. Друзья и родня встретили нас свистом и криками, изо всех сил изображая радость.

Все было не так в этот день, и каждый это понимал, пусть и не понимал причины.

Сквозь приветствия вдруг послышалось громкое хриплое карканье и шорох крыльев. Голоса постепенно смолкли, а люди помрачнели, заозирались по сторонам.

Крупная черная ворона плавно опустилась на крышу избы, склонила голову. Казалось, глядит прямо на меня черной бусинкой глаза. А потом с заднего двора, с изгороди и с ветвей деревьев взметнулись ещё птицы, закружили над головами в черном хороводе. Крики их похожи были на скрипы старой двери заброшенного дома.

Все притихли и глядели на них. На лицах – испуг. О чем вещают вороны? Теперь я точно знала ответ.

Яромир потянул меня со двора, прикрикнул на товарищей, и те кое-как выстроились в процессию. Зазвучали гусли и песня затянулась, фальшивая и скомканная. И совсем не веселая, как полагается.

Через все село мы двинулись к берёзовой роще. А я все глядела под ноги, ничего вокруг не замечая. Не слышала песен и не пела сама, не отвечала на редкие поздравления селян. Только отзвуки вороньих голосов все ещё звенели в ушах, звенели громче, чем все прочее.

Обряд проходил как в тумане. Казалось, я лишь наблюдаю со стороны. Смотрю один из тех снов, где стоишь беспомощно, понимаешь, что все это неправильно, но ничего не можешь сделать.

Старейшина вознёс молитву богам и попросил благословения. Я покорно вторила ему, а смысл слов ускользал, будто на чужом языке говорили. Потом мы коснулись ладонями старой березы по разные стороны, трижды обошли ее и завязали по ленте на низкие раскидистые ветви, увешанные потускневшими от времени кусками клятв прежних поколений.

После Доброгост повел нас на капище, вознести требы богам. На жертвенный камень возложили кисель и мед, плошки с коливом и блины. Снова старейшина запел молитвы. Связал наши руки широкой алой лентой и приказал обойти круг богов. Под хриплые невнятные напевы мы обошли деревянные идолы и вернулись к камню. Тогда старейшина подал нам чашу с медом и мы отпили по очереди из его рук.

Обряд был почти завершён.